До того как я узнал, где находятся всякие штрихи и плешки – места встреч пидовок – у меня была одна значимая связь. Правда, неудачная связь, как это вскоре выяснилось. Было это где-то в середине 1960-х годов. Я уже учился на II курсе института. Институт поганый, публика в нем отвратная - главным образом, из сельским районов, и, в основном, это было «славянское бесцветье». Из всей этой безликой массы ярко выделялись только немногочисленные представители Кавказа. Вот они-то и привлекали мое внимание, с помощью разных уверток и трюков я пытался с ними познакомиться (тогда все курили, были курилки, люди легко вступали в разговоры, и это облегчало мою задачу).
Приглянулся мне один студент с очень черными масляными глазами. Он был с другого факультета и потока. Я долго колдовал, чтобы познакомиться с ним. Изучил его расписание занятий, «случайно» оказывался там, где у него кончались лекции, подкарауливал его в разных местах. В конце концов, мы познакомились (как – не помню). Его звали Вася, фамилия греческая, на «-иди». Он оказался этническим греком из Тбилиси, был на несколько лет старше меня и жил в институтском общежитии. Мы стали общаться и встречаться, гулять и разговаривать. Однажды вечером пошли в парк, уселись на скамейку и начали страстно целоваться. Причем он сам первый начал. Ну, думаю, мечта моя сбылась! «Заказал» я его себе, и вот он есть. Влюбился, ревновал его, рисовались мне ужасные картины, что он с другими, ревновал к натуралкам, которые нагло приставали к нему. Долгое время эта скамейка в парке, где мы впервые стали целоваться, для меня была святым местом, я к ней часто ходил, сидел там.
Надо было как-то поебаться, наконец. Он жил в общаге, у меня же дома родители. Я долго ждал момента, когда останусь в квартире один. И вот однажды мои домашние укатили на весь вечер в театр. Тут-то и я пригласил Васю. Начиналось всё прекрасно – я зажег свечи, была бутылка вина, всякие разговоры. Потом я постелил перед дверцей печки с догорающими углями (подобие камина) старое меховое пальто (подобие шкуры). Мы улеглись перед «камином», и опять начались наши страстные поцелуи, трения, ласки.
Вот на этом моменте всё мое счастье стало быстро сменяться разочарованием. Дальше началось нечто странное для меня: Вася стал как бы окунать мою голову, приближать ее к своему хую (хуй был приличных размеров, можно сказать, большой). Хотя я уже вроде бы слышал, что хуй сосут, но был к этому совершенно не готов. Я-то думал, что меня будут в жопу ебать, уже себе клизмы поставил, а тут пришлось только брать хуй в рот. Сосать хуй – это недостаточно, это может быть только прелюдией к настоящей ебле.
А самое отвратительное в этом было то, что после сосания хуя (якобы грязной гадости), он уже со мной не целовался. При моей попытке приблизиться к его лицу он резко отворачивался как от чего-то заразного. Вот такой гигиенист хренов попался.
Мне сразу это очень не понравилось, но по инерции я всё еще был в него влюблен, всё еще бегал за ним, всё еще дожидался ситуаций близости с ним. Я думал, что он всё-таки выебет меня, однако каждый раз повторялось одно и то же. Поцелуи, сосание его хуя, потом неприкосновение к моим губам как к источнику грязи. Тьфу ты, ёб твою мать!
Потом я понял, что он и натуралок не ёб. Его половая жизнь ограничивалась только тем, что мы делали время от времени (меня в рот).
Мне это надоело. Мы дружили, но половых действий я уже избегал. Это его стало задевать. Помню, как он однажды спросил: «Почему же ты со мной больше не хочешь, у меня же такой большой! Ты такой большой ни у кого не найдешь».
В конце концов, дело дошло до физического отвращения к нему. Кое-как я себя сдерживал, продолжал играть в «дружбу».
Несмотря на то, что мы разошлись, он меня пригласил на каникулы к себе в Тбилиси. Туда я полетел в январе 1967 года, жил у него почти в самом центре города, на ул.Кирова (нынче Леонидзе) – это вблизи проспекта Руставели. В Тбилиси я обалдевал от грузинских мужчин. Пялился на них. Однако никаких знакомств не вышло, и никаких сексуальных намеков не было. Мест встреч я тогда еще не знал. Однажды Вася сказал мне как бы в шутку: «Ты только не знакомься с мужчинами на вокзале». Я тут же понесся на тбилисский железнодорожный вокзал, долго прохаживался там, сидел в зале ожидания, но мне в голову не приходило, что надо заходить в общественный туалет, где, видимо, могло что-то происходить.
Зато был на премьере фильма Иоселиани «Листопад» («Гиоргобис тве»), премьера была в кинотеатре на Руставели, на грузинском языке, а Вася сидел рядом и мне переводил. Помню, что грузинская публика этот фильм, создавший такой ажиотаж в России, не приняла, не поняла.
Прошло лет десять. К нам в дверь кто-то постучался. На пороге стоял совсем седой, почти что старичок, – Вася. Кажется, он у нас тогда остановился и жил несколько дней. Он женился, кого-то выродил. Это было в году 1975, что ли. С тех пор я о нем ничего не слышал.
Приглянулся мне один студент с очень черными масляными глазами. Он был с другого факультета и потока. Я долго колдовал, чтобы познакомиться с ним. Изучил его расписание занятий, «случайно» оказывался там, где у него кончались лекции, подкарауливал его в разных местах. В конце концов, мы познакомились (как – не помню). Его звали Вася, фамилия греческая, на «-иди». Он оказался этническим греком из Тбилиси, был на несколько лет старше меня и жил в институтском общежитии. Мы стали общаться и встречаться, гулять и разговаривать. Однажды вечером пошли в парк, уселись на скамейку и начали страстно целоваться. Причем он сам первый начал. Ну, думаю, мечта моя сбылась! «Заказал» я его себе, и вот он есть. Влюбился, ревновал его, рисовались мне ужасные картины, что он с другими, ревновал к натуралкам, которые нагло приставали к нему. Долгое время эта скамейка в парке, где мы впервые стали целоваться, для меня была святым местом, я к ней часто ходил, сидел там.
Надо было как-то поебаться, наконец. Он жил в общаге, у меня же дома родители. Я долго ждал момента, когда останусь в квартире один. И вот однажды мои домашние укатили на весь вечер в театр. Тут-то и я пригласил Васю. Начиналось всё прекрасно – я зажег свечи, была бутылка вина, всякие разговоры. Потом я постелил перед дверцей печки с догорающими углями (подобие камина) старое меховое пальто (подобие шкуры). Мы улеглись перед «камином», и опять начались наши страстные поцелуи, трения, ласки.
Вот на этом моменте всё мое счастье стало быстро сменяться разочарованием. Дальше началось нечто странное для меня: Вася стал как бы окунать мою голову, приближать ее к своему хую (хуй был приличных размеров, можно сказать, большой). Хотя я уже вроде бы слышал, что хуй сосут, но был к этому совершенно не готов. Я-то думал, что меня будут в жопу ебать, уже себе клизмы поставил, а тут пришлось только брать хуй в рот. Сосать хуй – это недостаточно, это может быть только прелюдией к настоящей ебле.
Мне сразу это очень не понравилось, но по инерции я всё еще был в него влюблен, всё еще бегал за ним, всё еще дожидался ситуаций близости с ним. Я думал, что он всё-таки выебет меня, однако каждый раз повторялось одно и то же. Поцелуи, сосание его хуя, потом неприкосновение к моим губам как к источнику грязи. Тьфу ты, ёб твою мать!
Потом я понял, что он и натуралок не ёб. Его половая жизнь ограничивалась только тем, что мы делали время от времени (меня в рот).
Мне это надоело. Мы дружили, но половых действий я уже избегал. Это его стало задевать. Помню, как он однажды спросил: «Почему же ты со мной больше не хочешь, у меня же такой большой! Ты такой большой ни у кого не найдешь».
В конце концов, дело дошло до физического отвращения к нему. Кое-как я себя сдерживал, продолжал играть в «дружбу».
Несмотря на то, что мы разошлись, он меня пригласил на каникулы к себе в Тбилиси. Туда я полетел в январе 1967 года, жил у него почти в самом центре города, на ул.Кирова (нынче Леонидзе) – это вблизи проспекта Руставели. В Тбилиси я обалдевал от грузинских мужчин. Пялился на них. Однако никаких знакомств не вышло, и никаких сексуальных намеков не было. Мест встреч я тогда еще не знал. Однажды Вася сказал мне как бы в шутку: «Ты только не знакомься с мужчинами на вокзале». Я тут же понесся на тбилисский железнодорожный вокзал, долго прохаживался там, сидел в зале ожидания, но мне в голову не приходило, что надо заходить в общественный туалет, где, видимо, могло что-то происходить.
Зато был на премьере фильма Иоселиани «Листопад» («Гиоргобис тве»), премьера была в кинотеатре на Руставели, на грузинском языке, а Вася сидел рядом и мне переводил. Помню, что грузинская публика этот фильм, создавший такой ажиотаж в России, не приняла, не поняла.
Прошло лет десять. К нам в дверь кто-то постучался. На пороге стоял совсем седой, почти что старичок, – Вася. Кажется, он у нас тогда остановился и жил несколько дней. Он женился, кого-то выродил. Это было в году 1975, что ли. С тех пор я о нем ничего не слышал.
Комментариев нет:
Отправить комментарий