Их много там осело в начале 90-х – дагестанцев, чеченцев, армян и прочих кавказцев. Областная прописка была легких делом, да и Питер находился неподалеку. В Кингисепском районе, что в 70 км от города, запущенном и вымирающем, они занялись разными мелкими делами и подработками – торговали, шоферили, работали на разных складах и железнодорожных станциях. Местные русские мужчины давно спились, многие женщины тоже выпивали. Так что нахлынувшим кавказцам ничего не стоило освоить это деградирующее пространство. Двери почти всех домов одиноких и не совсем одиноких девок, женщин и тёток были для них открыты. Их зазывали к себе.
В общем, переебали они всех изнывающих от безмужья женщин.
Гамзат Хабиев был среди первых, кто прибыл в те места. Аварец из Кизлярского района, он до этого семь лет чабанил. Была у него уже семья и двое маленьких детей. Но какая-то бабёха увлекла его с собой на Ленинградщину, уехал он туда, бросив семью и детей. Но и эту бабешку, что переместила его на далекий север, он сразу же бросил. Жил где попало, в доме любой женщины, во всех деревнях Кингисепского района и одновременно со многими. Дом любой женщины был сразу же его домом. Гамзат хотел ебать, просто ебать – без учета эстетики и какой-то там красоты. Видимо, такие отчаянные ёбари были изначально задуманы Всевышним, чтобы с большим перехлестом, на тысячу процентов гарантировать продолжение жизни в случае какого-либо сбоя.
Разъезжал на машине по деревням и поселочкам. Везде у него были тётеньки, готовые принять, накормить, обстирать и отдаться. Даже прилагать усилий особых не требовалось: его тащили к себе, он был нарасхват. Причем поебав одну, он ночью переезжал к другой, чтобы ее тоже выебать.
Ленинградской обл.
В этой веренице тёток попалась ему и хохлушка Маша. Переспал с ней. Близость с ним ее настолько впечатлила, что на следующий же день она сама приехала к нему просить, чтобы он на ней женился, вернее, чтобы переехал жить к ней. Теперь у Гамзата был свой дом. Но и ебать всех в округе он не перестал. И Машу ебал, и других баб тоже. Маша знала об этом, потому что сначала он переебал всех баб из подъезда «хрущевки», потом из всего Машиного дома.
Бесшабашный он был и безответственный. Семье и детям, что остались в Дагестане, не помогал, все деньги транжирил на баб, на текущую жизнь. Вот только Маша потом присовестила его и заставила высылать какие-то деньги в Дагестан семье и подросшему сыну.
Что-то там случилось, что он оказался замешанным в каком-то деле, суть которого так и осталась неизвестной. Одним словом, посадили его в следственную тюрьму «Кресты». И - просидел он там два с половиной года. Выпустили без какого-либо приговора. Значит, «дело» его было липовое.
В «Крестах» Хабиев ебал мужчин. Не знаю – пидоров ли прирожденных или просто таких, которые по слабости душевной на это соглашались. Среди заключенных преобладали кавказцы, и все жутко мучились половой страстью. Вот так-то! Когда исчезают натуралки, то мужики сразу же начинают испытывать влечение к своим же мужикам (я часто слышал такую фразу – «мне всё равно в какую дырку ебать»!). Оказывается, никакие женские груди-сиськи не нужны, без них вполне можно обходиться. А чтобы ебать парня, требовалось заплатить деньги. Собирали по 100 рублей (тогда – большая сумма), которые надо было отдать корпусному, а тот после оплаты приводил в камеру «гостя». «Гостя» ебли по очереди, но с респектом и без всяких грубостей. А то вдруг он в следующий раз не согласится…
Так Гамзат просидел в «Крестах» два с половиной года и потом был выпущен. Вышел без копейки денег и прошагал пешком от Питера до Гатчины, где у него были какие-то знакомые.
Снова установилась прежняя жизнь, это уже было начало двухтысячных. Однажды его знакомый из того же Волосова, лезгин Терлан, опоздал в Питере на последнюю маршрутку. И позвонил Гамзату, чтобы тот приехал забрать его оттуда. Тот согласился приехать за ним, но почему-то попросил его отказать попутчикам, которые уже нашлись. Вот вдвоем они и поехали из Питера в Кингисеп. Однако по пути Гамзат кому-то позвонил по мобильнику (они уже тогда появились). В Красном Селе к машине подошел парень лет двадцати пяти, блондин такой себе, ничем особо неприметный. И совершенно не стесняясь присутствия сидящего рядом Терлана, Гамзат стал спрашивать у парня:
- Ты в рот будешь брать?
- Да, - отвечает тот.
- А в жопу будешь давать?
- Да, конечно.
Терлан был совсем не готов услышать такой диалог (хотя у Терлана подобный опыт тоже имелся), и крайне удивился. Ведь он знал Гамзата как безумного бабника. А тут такое, что совсем не предполагалось.
Гамзат попросил Терлана выйти из машины и подождать на улице полчаса. А те поехали в какое-то место около кондитерской фабрики в Красном Селе, там сделали своё дело.
Вернулся Гамзат и рассказывает, как ему всё это понравилось. «Ты должен обязательно попробовать ебать мужчину», - сказал он Терлану. «Это высший кайф!»
Оказалось, что у Гамзата было много телефонов для вызова парней, но, в основном, в пригородах. Проезжает где-нибудь, звонит, и к нему на шоссе выходит парень. Заезжать же в большой город он боялся. Он не ориентировался в нем.
Выебал парня – поехал ебать бабу.
Здоровья он был крепчайшего, силы богатырской - такой, что приподнимал руками легковой автомобиль. Но вот в сырую осень 2007-го года - заболел. Застудился, когда работал в деревообрабатывающей конторе, заболело горло. И ангина эта гнойная не проходила у него месяца четыре. Как и многие кавказцы, врачей он не признавал и к ним не обращался, как его ни уговаривали. Верил в свои силы и неизвестно еще во что. Стал хрипеть.
В одно темное и холодное декабрьское утро Гамзат встал чуть позже обычного. В это утро он побрился, хотя ранее никогда этого не делал, ходил заросшим. «Чего это ты вдруг побрился?» - спросила его Маша. На работу Гамзат приехал с опозданием на полчаса. Мужики обтесали уже по одному стволу, а он только явился. Принялся за работу, стал тоже обтесывать ствол. Вдруг прекратил работу, осел, схватился за сердце, что-то прохрипел и лёг на доски.
Гамзат Хабиев умер.
Все сразу же подбежали к нему, пытались делать искусственное дыхание, вызвали «скорую». Врачи потом сообщили только, что умер он от тромба. Сорок два года было ему.
Хохлушка Маша рыдала, друзья скорбели. Вызвали из Дагестана младшего брата, он прилетел на третий день. Все скинулись деньгами, собрали нужную сумму на «газель», чтобы перевезти тело на родину. Совершили мусульманский обряд, причем все вместе, независимо от вероисповедания. Увезли, похоронили.
Прошли годы. Никто не съездил на могилу Гамзата, хотя все обещали это сделать. Маша по-прежнему живет в Кингисепском районе, ей можно позвонить по мобильному телефону. Сыну Гамзата уже лет двадцать, он где-то в Дагестане, и наверняка есть в «одноклассниках». Друзья живут, работают. Иногда вспоминают Гамзата и его слова, которые он произносил с характерным жестом:
«А мне всё по хую, я всех ебу».
