Возвращение в Россию. Лихие девяностые

Вот так вот, в середине 90-х я собрал свои вещички и уехал – домой. Никто во Франции моего исчезновения не заметил. Я тоже распрощался с этой страной легко и ни по кому не скучал.

Но и Россия – уже другая. Вернуться в свое прошлое не удалось.

В Перестройку и позже телевидение и газеты усиленно «просвещали» народ, запустили знание о гомосексуализме в широкие массы, в чернь, в среду простолюдин, причем запустили и продолжают запускать навязчиво, усиленно и агрессивно. Теперь уже все чуть ли не с детского сада всё знают про пидоров - «орально», «анально», «активный», «пассивный» и прочее. Я как-то шел позади двух мальчиков лет десяти и подслушал их разговор. В разговоре они выясняли, какая разница между педофилами и пидарасами.

Все всё знают, причем те, которым это знать не следует. Когда-то во Франции один мой знакомый сказал: «Здесь нет загадки». Ну вот, теперь и в России нет никакой загадки.

Помню, как в 90-х я включил телевизор и слышу такое: «А сейчас мы совершим экскурсию по гей-заведениям Лондона». Их тянет на эту тему, ужасно тянет! Хотя этих самых «пидоров» - днем с огнем не сыщешь. Я часто спрашиваю, где же ваши пидоры, о которых вы столько пиздите, где они? – А вот Боря Моисеев, - отвечают.

Еду в купе поезда дальнего следования с одним мужиком, вдвоем едем. Говорит мне: «Хорошо, что вы в купе мне попались, а то бы был какой-нибудь вроде Бори Моисеева, за ноги бы лапал» (да кто бы тебя там за твои ноги лапал, - подумал я, что пиздишь-то!).

Другая проблема – вырождение народа. Если раньше пройтись по улице было праздником для глаз, удовольствием от рассматривания хороших парней, крепких, высоких, ширококостных, с упругими выпирающими ягодицами, то теперь, даже при всяких накачиваниях, вижу каких-то вырожденцев. Маленькие, миниатюрные, рожи несексуальные, пальцы тонкие, жопы плоские, брюка сзади висят занавеской. О солдатах вообще промолчу, все видели этих заморышей. Кавказцы тоже выродились. Например, дагестанцы стали коротышками ростом 1.60. Большинство. Узбеки раньше тоже были высокими, теперь вижу только маленьких. Черт знает что! Читаю на сайтах знакомств – там тридцатилетние мужики весом 55-58-60 кг!

Однако все эти изменения произошли не сразу. В 1990-х годах еще имелись остатки прошлого. Еще встречались хорошие парни, нормальные кавказцы, была ельцинская вольница, масса забегаловок, пивных, рюмочных, где люди легко вступали в разговоры и знакомились. Еще не было мобильников, постоянно находящихся в руке. Уши не были заткнуты наушниками. (Вам эти мобильники и наушники еще вернутся бумерангом в рожу!)

Было много чеченцев. Я однажды спросил у одного из них – ты чеченец или кто? Он заулыбался и тут же спросил: «слушай, ты чего хочешь, парень? Ну скажи мне, не стесняйся». Мы потом поеблись. К высокому кавказскому парню спортивного типа я подошел на платформе и что-то спросил, тот тоже заулыбался, и у него встал хуй. Какая прелесть!

Была масса ларьков, беспорядочной торговли, дешевых забегаловок, открытых круглосуточно. Ночью можно было выйти на улицу и увидеть жизнь.

Один раз я подошел к ларьку и что-то спросил у парня-азербайджанца, там работавшего, типа «откуда ты». Он сразу же сказал мне, чтобы я подождал минут пять, пока он закроет ларек, и мы вместе поехали ко мне домой. Еблись по-разному и много… Другой раз увидел вечером, уже в темноте, азербайджанца, парня, торговавшего на улице арбузами. А я был пьяный да еще шел со стаканом вина. Тут же, где-то в темноте, я взял у него в рот. Но он запротестовал – «в рот не надо, хочу ебать тебя в жопу». Мы пошли в стоящий рядом, прямо на перекрестке, где шел поток людей, старый «москвич», там разложили сидения, я лег, и он меня отдрючил в жопу. Причем какие-то другие торговцы знали и видели, что там, в машине, происходит. Без проблем!

Последний случай знакомства «в старом стиле» произошел у меня на излёте 1990-х. Не спалось мне, да еще выпивший был. Примерно в час ночи вышел к нашей конечной станции метро. Всё было закрыто, сидели сторожа у разведенных костров. Тут крутится парень, который застрял и не может добраться домой. Русский, тоже выпивший. Ничего, хорош собой. Женатый. Пригласил его к себе, сказал ему, что у меня дома можно добавить. Пришли, выпили, завели разговор о бабах. Рассказал мне, что любит лизать. Ну, пизду, конечно.

Одним словом, я встал раком на диване, а он занялся моей жопой. Совал туда пальцы, пытался засунуть пятерню, потом лизал очко, ебал, опять совал пальцы и ладонь, ебал, лизал очко, ебал, ебал до умопомрачения, опять лизал очко, пальцами вытаскивал сперму и размазывал ее по моей жопе, лизал, ебал и т.д.

Ничего себе – хотел лизать пизду, а лизал мою жопу!

В изнеможении мы упали и заснули. Утром, как полагается, у него был стояк, и он меня отъебал. Самое напряженное было потом, когда я его поил чаем на кухне. Он смотрел на меня вытаращенными глазами, пытаясь понять, что же такое произошло и кто я такой. Но - быстро собрался и уехал. Я потом всё удивлялся – как это так получилось? Ведь он совсем «не такой»!

На самом деле большинство натуралов, кроме врожденных пиздострадателей, может, две трети натуралов, вполне могли бы альтернативно ебаться и с мужчинами, если бы не давление общественного мнения, если б не муссирование этой темы в мужском обществе и вообще в обществе.

Потом настали «нулевые года», совсем иная эпоха. Таких парней, как этот, больше случайно не встретишь, кавказцев повыгоняли, их место заняли маленькие и совершенно бесполые узбекские гастарбайтеры, молодежь, как я уже писал, физически выродилась, к тому же стала какой-то тупой и агрессивной. Всё переместилось в Интернет.

Да и я состарился. Но о совсем недавних временах – как-нибудь потом.

Из французской жизни

Почти целый год, 1987-й год, я прожил прямо в центре Парижа, на rue du Faubourg-St.Martin, около метро Chateau d’Eau.

Rue du Faubourg Saint-Martin в Париже.

На этой же улице, через несколько домов, находился известный гей-бар “Moustachu”. Но, как ни странно, я ни разу туда не зашел, даже забыл о его существовании. А что мне там делать?

Между тем, в квартале этом проживало много турок и курдов, была целая улица с турецкими магазинчиками и чайными заведениями, где посередине всегда стоял стол для игры в нарды. Там не мандились, т.к. собирались люди знакомые между собой или родственники.

Курд

Как-то в выходной день я вышел на улицу и просто переглянулся и тут же познакомился с одним парнишкой лет 19-20. Оказалось, что он курд. В данном случае получилось так, что инициатива была с его стороны (редкий случай). Я его пригласил на чашку кофе в ближайшее кафе. По-французски он знал три слова, я знал три слова по-турецки. Вот так мы и объяснялись. Вероятно, он был «выписан» из Турции какими-то родственниками или односельчанами, чтобы работать в их турецкой полулегальной лавочке. За копейки, денег у него был ноль. Сразу же пошли ко мне домой и сразу же разделись и легли в кровать и сразу же он выебал меня в жопу. Без всяких разговоров и вопросов. Тело у него было хорошее, жопа волосатая, хуй приличных размеров. После этого он стал приходить ко мне регулярно. Причем, даже оставался на ночь. В таких случаях мы еблись еще и утром. Потом он у меня спиздил что-то из дома, уже не помню что, - то ли фотоаппарат, то ли деньги. Такие случаи имели место не один раз, поэтому я уже точно не помню, что он спиздил. После этого я отказал ему в посещениях.

Турок. Шофер.

В то время познакомился еще с одним турком. Тот был дядей лет тридцати, водителем-дальнобойщиком. Атлетическая фигура. Пригласил его к себе домой. Тоже общались на смеси французских и турецких слов. Он хотел уйти от меня до закрытия метро, т.к. поначалу не понимал, зачем я его к себе пригласил. А я хитрым образом переводил часы, всё говорил, что еще рано, рано, а потом «вдруг» стало поздно, метро закрылось, и ему пришлось лечь со мной спать в одну кровать. Лишь при прикосновении ко мне ему стало ясно, что можно ебаться, и он сказал: «ну что, давай я тебя…» (или что-то в этом роде). Потом он приходил ко мне по выходным. Вместе выходили прогуляться по городу, сидели в кафе на террасах, пили кофе. После чего мы возвращались ко мне и еблись. У него никого не было в Париже, кроме каких-то своих земляков.

Женитьба в Турции еще даже не намечалась. По-дурацки закончилась наша связь. Однажды он пришел ко мне домой, а в дверь стали усиленно колотить какие-то мудаки, с которыми я и не ёбся, а мы просто познакомился в пивной. Ему это очень не понравилось, он мне сделал замечание, насколько он это мог сделать на французском языке, указал мне, что я неправильно веду себя, и больше я его не видел. Вот о нем я сожалею. Хороший был товарищ.

В дальнейшем я жил в близких пригородах Парижа. В пригороде, около станции метро, всегда было кафе, куда я заходил всякий раз, возвращаясь с работы. Иначе говоря, у меня было постоянное «своё кафе». Иногда задерживался там надолго… Было в кафе даже своё место у стойки, которое другие не занимали. Со временем я уже знал в лицо почти всех посетителей, меня тоже знали. Во Франции общество мужское, и в обычных кафе преобладают мужчины, а то и только исключительно мужчины. Я заметил, что при этом возникает «феномен тюрьмы», закрытого мужского сообщества, когда мужчины начинают поглядывать на мужчин, проявлять друг к другу интерес. Не один раз случалось, что бармен вдруг подносил мне пиво или другой напиток, объясняя, что «это от такого-то, который вас угощает».

Вот так с какими-то людьми в обычных барах я и знакомился (надо сказать, весьма не часто) и ёбся. Были это, в основном, арабы.

Арабы могут либо деньги попросить, либо украсть что-нибудь, но арабы – ебут. И ебать мужчину в жопу у них является нормой жизни. Или вариантом нормы жизни, если угодно. Между прочим, арабы целуются. В отличие от наших случайных кавказских джигитов-ёбарей, арабы целуются, если ебутся с мужчинами. Взасос, по-настоящему.

Однажды ночевал у меня араб. Мы прилично выпили, поеблись, и он заснул мертвецким сном рядом со мной. А я всё мучился, вертелся, разбирала меня похоть. Я скинул с него одеяло, стал рассматривать тело. Потом смазал ему очко кремом и начал вставлять ему в жопу (жопа у него была красивая, волосатая) довольно толстый и длинный огурец. Я выебал его огурцом, и он даже не шевельнулся – так крепко спал!

С арабами и общение проще. Нет этих бесконечных, ненужных и излишних «извините», «спасибо», которые французы произносят автоматически и без всякого повода и что иной раз ужасно раздражало. (Зачем без конца благодарить и извиняться?)

Вот и все мои впечатления за 12 лет жизни в Париже, в мировой столице, можно сказать.

Иной раз возвращаюсь в Париже откуда-нибудь поздно, когда уже не ходит метро, или выйду, когда не спится, чтобы высмотреть кого-нибудь, а улицы все – пустынные, я один отбиваю шаг… Зрелище какое-то сюрреалистическое! Всё спрашивал себя – это неужели я один такой, которому больше всех надо, один такой озабоченный, неужели все устроены, пристроены, благополучны и наеблись до отвала в этом огромном городе?

Париж

В России тем временем произошли перемены. Почти все мои работодатели переехали в Россию или их деятельность была туда перенесена, а искать что-либо новое во Франции в моем возрасте было безнадежно. Да и не хотелось. Оставалось лишь висеть на пособиях. А я этого никак не хотел.

Так что настало время возвращения.

Берег турецкий

В 1986 году, когда я уже жил во Франции, один мой приятель предложил мне съездить с ним вместе в туристскую поездку в Турцию. Помню, что тогда у меня был еще советский паспорт «ПМЖ», и для Турции мне пришлось оформлять визу. Русские в те времена в эту страну не ездили, как ездят массово сейчас. Их там не видели и не знали. Так что мое оформление визы в турецком консульстве в Париже было событием даже для работников консульства. А в самой Турции было такое: я однажды стоял у входа в наш отель, и вдруг слышу, как какие-то люди друг другу рассказывают (я немного понимал по-турецки), что здесь, в этом отеле, остановились русские. Вот такой диковинкой мы были!

Турецкий курорт Килиос

Турция манила и влекла. Казалось, что там могут исполниться многие сексуальные фантазии. А главное то, что там – мужчины и там мужчины активные. Это подтвердилось. Мы купили путевку на одну неделю на черноморский курорт Килиос, в километрах 40 от Стамбула. Так что был у нас отдых на пляже и, кроме того, мы дважды устроили себе загулы в Стамбуле.

Турецкие солдаты

На самом курорте Килиос у нас тоже состоялись знакомства. Лежим на пляже вдвоем, тут проходят турки или турецкие солдаты (рядом была воинская часть), и обязательно обратят внимание, свистнут, что-то скажут на каком-то языке. Иногда присядут рядом, и начнем объясняться на разных языках. Однажды мы вот так лежали, загорали, и к нам примандились два турецких солдата. Прямо как к девушкам. И прямо как с девушками назначили свидание на вечер. Номер у нас был один на двоих, поэтому сначала пошел мой приятель с одним из солдат. Через некоторое время вышел в полном восторге. С «моим» мы пока что сидели и ждали на скамеечке, но теперь настала и наша очередь. Всё было нормально, мой солдат меня ебал, однако после этого всё же стал выпрашивать какой-нибудь подарочек – «дай мне то, подари мне это». Ничего я не подарил.

Стамбул. Площадь "Таксим"

Отправились на знакомство со Стамбулом. Днем ходили туда-сюда, не знали, где искать «приключения». На какой-то улице мой приятель забежал зачем-то в магазин, а я остался ждать его у дверей. Вдруг вижу, что вокруг меня собралась толпа турок, в основном, молодых. Стоят и рассматривают. Похотливо рассматривают. Я растерялся даже. А чуть позже мы медленно шли по главной улице мимо кафе со столиками на улице. Вышел официант, молодой парень, и вперился в нас взглядом. В одной руке у него был поднос с чайником и чашками. Другой рукой он стал махать кому-то из своих, чтобы те срочно вышли посмотреть на нас. При этом поднос у него опрокинулся и грохнулся на пол. Тут я задумался – а что ж такое было в нас? Просто блондины, одетые в джинсы, вот и всё. И неужели другие европейские мужчины тоже ловят на себе такие же взгляды и на них так же реагируют?

А как же женщины? Мы спрашивали некоторых из нашей группы. Рассказывали, что в городе турки молчаливо следовали за ними кварталами, просто шли позади в течение нескольких часов, не приставая никак и не делая попыток познакомиться, просто счастливы были от вида их. Впрочем, за нами тоже не один раз так же увязывались и долго шли. Чувствуем хвост. Приходится останавливаться, заходить в магазин, как-то отвязываться.

Рядом с турецким солдатом

В Турции в то время было военное положение. В городе было видно много военных, они стояли для охраны у всех памятников. Можно было подойти и сфотографироваться с таким солдатом. При просьбе сфотографироваться вместе солдат расплывался в улыбке и, конечно же, разрешал.

Сняли в Стамбуле на одну ночь отель (захудалый, куда можно кого угодно приводить) и отправились в ночной гей-клуб. Смутно помню происходившее там. Помню только, что со мной познакомились сразу человека четыре. И предложили поехать ебаться куда-то на окраину города. У меня тогда полностью отсутствовало чувство самосохранения, и я поехал. Приехали на какой-то пустырь, в район порта. Тут надо было выйти из машины, чтобы они меня на этом пустыре по очереди ебали. А я заартачился, якобы передумал, потому что один из этой компании мне показался совершенно неприемлемым (толстый, что ли?). «Хочу ебаться с этими, но не с этим». Ну и дурак же я! Говорю, что не выйду из машины, не буду вообще ебаться. «Тогда куда тебя отвезти?» - спрашивают они вежливо. «Обратно в отель». И отвезли, причем ехали почти час. Поблагодарили, улыбнулись и оставили у дверей отеля. До сих пор не могу понять, как это так получилось и как это так благополучно завершилось. Мог бы и стерпеть толстого и «неприемлемого», ничего страшного.

Уже было часа три ночи, центр Стамбула, а я еще ни с кем не поебался. Народу в центре становилось всё меньше. Вдруг ко мне с разных сторон буквально бегут сразу несколько парней. Один подбежал первым, другие двое что-то пробормотали типа «ах, черт, не успел! какая неудача!» А тот, что успел, был, судя по всему, откуда-то из провинции, простым сельским парнем, в брюках и белой рубашке. Мы тут же пошли ко мне в номер гостиницы (ветхая дешевая гостиница «Милан», три копейки за ночь, но там всё можно, можно приводить кого угодно и делать что угодно). Тут же бросаемся в койку, и без всяких проволочек он принимается меня ебать. Ебать в жопу, никаких там «ртов». Хорошо было!

После этого парень попросил у меня забрать пустые пивные бутылки, сложил их в пакет и ушел. Но - понравился мне очень этот случай, как ко мне наперерез бежали три человека, кто успеет… И вообще ощущение того, что ебаться с мужчинами – это норма жизни.

(Спустя пару месяцев появится тема СПИДа, она дойдет и до турецких газет, которые растрендят на всю страну, что это западная зараза, разносимая западными геями.)

Франция. Первые шаги

Одной из главных по значимости ценностей в жизни является свое жилье, свое место. Вот этого-то у меня и не было за границей. А без своего места – всё плохо. Были скитания – сначала проживание у кого-то, потом в снимаемых комнатках. Вообще позором Запада я бы назвал вот эти микроскопические комнатки-шкафы, внутри которых находилось всё – в одном углу за ширмой туалет (часто же – на этаже), в другом углу – кухонька, т.е. плита для готовки, за занавеской или без. И эти «шкафы» для проживания странным образом назывались «студиями». Поначалу я подумал, что студия – это огромное помещение для художника и что мне такое совсем не нужно. Оказалось, что это именно то, где мне придется прожить много лет. А платить за такие несчастные «студии» приходилось от трети до половины заработанного…

Сначала я жил в этом районе. Метро Jules Joffrin

В общем, встретили меня на вокзале. Собственно, встретила меня «Бабетта», которая и проживала в такой студии уже пару лет. И, судя по всему, была счастлива. Так была устроена. Она и сейчас, в 2011 году, счастлива, дай Бог ей здоровья и сил!

Еще хорошо, что почти сразу же по приезде в Париж я стал работать. В этом отношении, можно сказать, мне повезло.

Но какие были первые впечатления? Бабетта первым делом повела меня на Пигаль, улицу с множеством порнокинотеатров, секс-шопов и прочими развлекательными заведениями. Завела в один из таких кинотеатров, где был зал для homosexuels. Но пидовки посещали также зал для натуралов, где показывали баб. Там иногда кто-то себе дрочил, и к такому подсаживались. В этом районе были также специальный кабинки, в которые заходили, бросали купленные жетон и смотрели порнуху. Там тоже отирались пидовки, чтобы перехватить момент похоти и что-то поделать со вставшим хуем. Меня же всё это не привлекало, хотя поначалу я туда зачем-то тоже ходил.

Гей-бар "Центральный"

Наконец мне показали бары и ночные клубы. Приходишь в пидовочный бар, заказываешь пиво. И стоишь. В первое время мне это было в диковинку – как это так, бар для пидовок, полно народа, ни одной натуралки нет! И ведь есть окна домов напротив, из которых всё видно, и там знают, что это за заведение. Но очень скоро я понял, что тут всем всё равно, кто чем занимается.

В самом баре никто ни на кого не обращал внимания, не знакомялся. Были там и довольно привлекательные типы, но, как потом оказалось, их подчеркнуто мужская внешность была обманкой. Там я заметил такую мимикрию под мужчин – большинство было коротко стрижеными, небритыми, в кожаных куртках. На самом деле все они были пассивными или, так сказать, западного типа, т.е. «сначала я тебя, а потом ты меня». Или вообще непонятно что.

Однажды, еще в свои первые недели, я набрался храбрости и выкатился в эти места один. Сел в баре, заказал себе пиво. Вдруг ко мне подсаживается красивый мулат с усами, заводит разговор. Тут же предлагает поехать к нему домой – на ночь. Я соглашаюсь. Везет меня на спортивном автомобиле с открытым верхом, мы неслись с большой скоростью по проспектам и освещенным подземным туннелям – эффектно, аж дух захватывало! Ну, думаю, вот повезло-то как!

Легли в койку. И тут началась какая-то фигня. Хуй у этого мулата-мустанга почти не стоял, он бредил какими-то фантазиями, что как бы хорошо было, если б его ебали в жопу и он одновременно кого-то ебал… Жопа у него вообще была как колодец. Промучились так всю ночь, ничего фактически не поделав. Только трения, поцелуи и засовывание пальцев в жопу. Утром вернулся домой весь разбитый и разочарованный.

В другой раз я тоже познакомился в баре с каким-то типом. Жил он рядом, в центре. Пришли к нему домой. Оказалась та же самая тоска. Его надо было стегать плеткой, пороть ремнем и угрожать убийством. «Ты, русский», ты пришел ко мне, ты сейчас меня здесь убьешь…» - бормотал он.

Утрированная мужественность

Бабетта решила посетить со мной ночной бар, назывался он «ВН» (bar homosexuel). Бар открывался около полуночи, что ли, и нам предстояло провести там всю ночь, до утреннего метро, т.к. платить за такси ночью, чтобы вернуться, тогда было еще не по средствам. Поехали. Та же ситуация. Стоят с бокалами пива или другого напитка. Не знакомятся, т.к. боятся связать себя случайным и ненужным знакомством. В баре имелась darkroom, «темная комната», куда время от времени заходили. В этой темной комнате толкались, щупали друг друга, тискались. В общем, приличные люди туда не совались, а толкались там, в основном манды и хуеманки разные. Еще был туалет, где также стояли. Вот там-то, закрывшись в кабинке, стоя, меня выебал один арабский парень. Ничего себе. Хоть что-то было. А то вообще тоска. Как правило, арабов не пускали в такие ночные заведения, т.к. были замечены в воровстве, но, вот, один попался, и ничего.

Помню, что очень противно было ехать после такой бессонной ночи в переполненном вагоне метро домой, когда все люди ехали на работу.

Очень быстро я понял, что делать мне в этих заведениях для геев нечего. Иной раз я туда заходил, чтобы просто выпить пива и посидеть в амбьянсе. Но ни на какие знакомства в многочисленных пидовочных местах я больше не рассчитывал. Про них я напрочь забыл.

Как и следовало ожидать, выручали турки, арабы и прочие южные народы. За все одиннадцать лет жизни во Франции я не познакомился ни с одним французом! Вообще все эти одиннадцать лет, проведенных во Франции, не оставили никаких впечатлений в плане знакомств и ебли. Дружил я с людьми по работе из русской (в основном, еврейской) иммиграции, с ними выпивал, обсуждали мы «судьбы России», ну, а кое-какая ебля имела место со случайными мусульманскими иммигрантами, с которыми я знакомился в обычных местах.

Навалилась тоска по прошлому, по утраченному. Моя сексуальность как-то сильно увязана с этническо-культурным контекстом, в котором я вырос. Вырвать и перенести на новое место - невозможно. Я полностью сознавал, что во всех отношениях жизнь во Франции лучше, что Россия/СССР отстала навсегда, что во Франции есть уважение к человеческой личности как основной принцип, я видел красоту Франции. Но какое отношение имею ко всему этому я? Я-то при чем тут?

Чтобы жить там, надо вырасти в этой стране, надо не только владеть отлично французским языком (что невозможно), но надо еще и мыслить по-французски. Иначе французское общество тебя не примет. Надо, между прочим, и заниматься любовью там так, как это делают они.

Уезжал я из России в глухие времена, еще при Черненко. Помню, похороны Черненко во французских новостях, потом то, как объявили, что теперь будет Горбачев. Однажды я напился сильно в каком-то баре – это было весной 1985-го – и заблудился в самом центре Парижа. Долго плутал, как в лабиринте, потом остановился в отчаянии на совершенно безлюдной улице. Тут поворачиваю голову назад и вижу огромный освещенный портрет Горбачева. Это была реклама нового номера журнала “Paris-Match”, его обложка. Мы постояли с Горбачевым друг против друга пару минут.

Первое знакомство с Западом. Кёльн, 1984-й год.

Кёльн. Вокзал

По пути во Францию у меня была пересадка в Кёльне, и нужно было ожидать там поезда на Париж почти целый день, до позднего вечера. Само словосочетание «Западная Германия» звучало страшновато для человека, прожившего полжизни в СССР. Советская пропаганда сделала свое дело, и Западная Германия ассоциировалась с «неонацистами», с «жаждущими реванша боннскими милитаристами» и т.д. Какое-то странное и смятенное чувство я все же ощутил, надо признаться.

Поезд медленно перетащился по длинному мосту через Рейн и остановился на огромном кёльнском ж/д вокзале. Выгрузился, сдал вещи в камеру хранения. И – пошел смотреть город.

От вокзала шла длинная пешеходная улица (Hohe-Strasse), вся в магазинах, ресторанах и каких-то заведениях. Собственно, это и был центр города. По этой улице-выставке я и стал курсировать взад-вперед. Сразу захотелось найти какие-то признаки гей-жизни. Ведь столько нам рассказывали про Запад, что «там много» и что «там такое творится»…

Вернулся на вокзал. Туалет. Вход платный, 1 марка (пришлось платить, хотя для меня это было по деньгам чувствительно). Правда, заметил, что какие-то люди крутятся, не заходя в главный туалет. Не помню уже как, но познакомился с какой-то пидовкой, уже в возрасте, вернее, без определенного возраста и без внешности вообще. Немецкая пидовка очень заинтересовалась мной, т.к. я был русский (экзотика!), и тут же потащила меня в порнокинотеатр в зал для геев.

Сама порнуха меня никак не привлекала – что там смотреть? - я пошел с этим человеком, только чтобы хоть что-то узнать об этой стороне жизни. Но в темноте зала пидовка тут же стала меня мацать (за перед, естественно). Я несколько раз убрал ее руку. Короткий сеанс закончился и мы расстались. Ну, вот так они и мандятся – на главном вокзале и в порнокинотеатрах.

Уже позднее, вечером, я имел возможность наблюдать более оживленное движение пидовни на вокзале. Там еще был большой пивной зал, куда они все заходили (я тогда не мог себе позволить такого, да и не знал, как это делается и сколько стоит). Собственно, я ничего и не ожидал от Германии. Насмотрелся на немцев еще в Болгарии, эти - те же самые. Толстоватые, с пивными животиками, как бы без лиц. Уже потом, несколько лет спустя, я узнал, что, как и везде на Западе, активные, ёбари – это представители южных народов, иммигранты. В Германии, в основном, турки. Те же знают, что они востребованы, и, как правило, ебут пидоров за деньги или за какую-то выгоду.

Площадь перед вокзалом в Кёльне

Как-то не очень мне понравилось на Западе уже в первый же день. Я почувствовал, что я здесь не нужен, что это – не моё. Но мысли эти пока что отгонял. Ведь впереди Париж, Франция. Может, там всё иначе…

Вот и пришел мой ночной поезд на Париж. Купе на шесть человек… Всё равно как-то нерадостно мне было. Чувство, что что-то не то делаю. Но и возврата нет, все мосты сожжены, надо делать это «не то». Поехал.

Прощание с Россией

Уезжать из СССР начали еще в середине 1970-х г.г., но то, в основном, евреи или, как говорили тогда, «по еврейской линии». Позднее и в моем окружении люди стали готовиться к отъезду. Поскольку мы не евреи, то заключали браки с иностранками и таким образом выезжали. Со временем и у меня появился такой шанс. Принять это решение было трудно, а рассказы о жизни «там» были противоречивыми. Я не знаю, уехал бы я, если б не преследование, хоть и вялое, со стороны КГБ и науськанной им милиции. И если б я знал, что через пару лет после моего отъезда в СССР начнется Перестройка и всё станет меняться.

Внутри были разные мысли. Уехав туда, буду я там в одиночестве или там будет много разных и интересных знакомств? Один знакомый швейцарец, которому я поведал о своих планах, ответил мне так: «из-за секса не эмигрируют». Забегая вперед, скажу, что он был прав. И толку от того, что на Западе свобода для «этого», есть гей-бары, клубы и прочее, мне не было никакого.

Перед отъездом судьба как бы дразнила меня. Стали часто происходить совсем легкие знакомства с натуралами, просто на улице или где-нибудь еще. Помню какого-то случайного парня, совершенно не такого, с которым познакомился в магазине, когда покупал портвейн и который захотел поехать ко мне домой. Ехали долго, через весь город… Дома выпивали вместе, потом легли в койку. Еблись… Утром он мне говорит: «э, ты только никому не рассказывай особо, что мы тут делали».

Потом был какой-то морской офицер, с которым я познакомился поздно вечером, когда уже не ходил транспорт. Я его пригласил к себе, и мы долго шагали к моему дому. Дома он спросил – «ты хочешь, чтобы я был с тобой?» В общем, выпили и легли вместе. Всё у нас было.

А под конец, буквально в последнюю мою ночевку в своем доме, когда он был уже разворочен, всё вывезено, ничего там не оставалось, кроме кровати и разбросанных по полу вещей, я вышел под вечер прогуляться к озеру, что было рядом, и тут же познакомился с праздно шатающимся русским солдатом. Мы сразу же пошли ко мне, стали выпивать. Легли потом в кровать, но у него не встал хуй. Он стал извиняться и говорить, что, мол, это я виноват, т.к. слишком его напоил вином («вторая бутылка была лишней»), и поэтому у него не стоит. Говорит: «подожди немного, сейчас я час посплю и хуй будет стоять как железный, и я тебя выебу». Так оно и произошло. И утром он еще раз меня ебал. И было ощущение, что это чуть ли не норма жизни, потому что не было никакого смущения, стеснения, и эта ебля между мужчинами в те времена никак не называлась, у нее не было названия. Не скажу, что был прямо такой рай, но всё же то, о чем я пишу, - было.

И таилось предчувствие, что на Западе всего этого не будет.

Поезд, отправляющийся в большую западную столицу, тронулся. С замиранием сердца проезжал я мимо моего дорогого Пригорода, стоял в тамбуре, курил. Хотелось сорвать стоп-кран, выйти и побежать туда, к себе, в уже наполовину разбитый дом… Потом была остановка во Пскове, и когда я стоял на платформе, то возникла дикая идея – взять и уйти из поезда, оставив все вещи в вагоне, уйти и вернуться обратно домой.

И эту ночь в поезде я, кажется, совсем не спал. Всё курил в тамбуре.

Интересно, кто-нибудь приходил потом к развалинам моего дома, чтобы найти меня?

Магомед

Тридцать лет назад была светлая летняя ночь, я никак не мог заснуть, ворочался в постели, хотя до этого уже прочесал на велосипеде весь наш Пригород в поисках какого-нибудь одиноко шагающего парня или мужика. Мне всё казалось, что не доискал, что, может, там где-то на улицах кто-то все-таки еще бродит, не устроившийся, не уехавший. И в час ночи опять встал с постели, взял свой велосипед и отправился на железнодорожную станцию. В те времена станция на ночь не закрывалась, в зале ожидания сидели и лежали на скамейках люди. В предбаннике свободно курили. Вот и я там встал и закурил, рассматривая сидящих и лежащих в зале. Присмотрел я там двух парней – один высокий, под два метра ростом, кавказский красавец, другой маленький, неприглядный. На твердой скамейке им тоже не спалось, высокий вышел покурить. Тут-то я с ним и разговорился, познакомился. Тогда это было просто.

Оказались они дагестанцами, аварцами. Приехали то ли устроиться жить тут, то ли поступать в институт. Высокого, красивого аварца звали Магомед. Ему тогда было года 23. Я тут же обоих пригласил к себе, сказал им, что у меня можно остановиться, пожить. И вот мы втроем двинулись к моему дому (я – ведя свой велосипед). Было часа два ночи, уже солнце вставало, а когда добрели до дома, так било сильное солнце.

Дома я под каким-то надуманным предлогом отделил не интересовавшего меня маленького друга Магомеда (даже не помню, как его звали), изолировал его в отдельной комнате, а с Магомедом улегся вместе на диване. Всё это было в порядке вещей в те времена, и уже потом Магомед мне рассказывал, что он поначалу ничего не догадывался обо мне.

Легли вместе, но в первую ночь не еблись, а только сильно терлись и прижимались друг к другу. У него стоял. Всё же после такой совместной терки он о чем-то догадался. Догадался, что он мне нравится и что я от него чего-то хочу.

На следующий день мы поеблись. Он выебал меня в жопу. Причем средь бела дня. Уже не помню, как это вышло. Помню только, что я сильно волновался и в конце ебли слегка пёрнул. «Да чего ты пердишь!» - сказал он мне, смеясь.

Магомед застрял у меня на два года. Правда, временами он уезжал к себе в Дагестан, потом опять неожиданно возвращался. Тогда всё было без предупреждения – вдруг звонок в дверь - это опять Магомед приехал.


Надо сказать, что Магомед не был любителем ебать в жопу. И вообще он не был «жопошником». Его привлекали натуралки. Но тоже нельзя сказать, что он о них сильно мечтал. Одну, правда, привел как-то в комнату на первом этаже. Ебал ее, а я, свесившись головой со второго этажа, подсматривал. Противное зрелище. Она лежала как матрас, а он ее дрючил. Но, видимо, ему это нужно было ради престижа. Один раз я его спрашиваю, мол, чего ж у тебя хуй стоит, когда я прикасаюсь, если тебя, как ты утверждаешь, интересуют только женщины. Говорит: а это неважно кто прикасается, хуй у меня встаёт всегда, когда кто-либо дотрагивается до него.

Вообще по сравнению с современными дагестанцами он был просто Сократом. Современные – маленького роста (1.60), туповатые, ничем не интересуются, речь до крайности бедна. А Магомеда всё интересовало, без конца он о чем-то говорил, трещал, что-то спрашивал, играл словами, любил шутить, подшучивал над нами. Иной раз звонит внизу во входную дверь, а мы подходим к одному окну, чтобы посмотреть, кто там звонит. Он же повиснет где-то на крыльце на одной руке так, что его не видно, а потом опять звонит. Пугает как бы. Сейчас это называется «приколами».

Мы не спали вместе, как муж и жена. Так, на время объединялись в кровати. Но бывали ночи, когда мы до утра спали вместе. И утром под утренний стояк он ебал меня в жопу, после чего я счастливым шагал на работу с жопой, полной спермы. Приятное ощущение! Утро, птицы щебечут, а я себе иду на работу, и сперма норовит вырваться из жопы, ее надо там удерживать… Прихожу на работу, с кем-то разговариваю о серьезных делах, а у меня сперма в жопе! «Вы мне говорите о каких-то важных делах, а вы и представить такое себе не можете, что меня всю ночь в жопу ебли», - думалось мне. Иногда приползал ко мне средь ночи – «Хуй стоит страшно, сейчас прямо дыру в диване сделаю».

Один раз я опозорился. Прихожу с работы, стою перед зеркалом и причесываюсь. А он стянул с меня брюки и давай ебать в жопу прямо стоя перед зеркалом. Я же был не подготовлен к такому и обосрался. Вернее, хуй он вытащил в говне. Да ничего, - говорит. – В следующий раз тебе в жопу колотушку вставлю, чтобы проверить, есть ли там говно.

Да, жили вместе два года, можно сказать… Еблись. Пришлось освоить готовку обеда, кормить его надо было мясом. А в те времена это была нелегкая задача! Как-то справлялся. После ебли его охватывал голод, иногда в час ночи приходилось наливать тарелку супа с мясом или жарить антрекот. Новый телевизор пришлось купить, чтобы дома было какое-то развлечение.

А уж как он оживлялся, когда ко мне приходили гости! Гости-то были пидовки разные, в том числе иностранные. Очень нравилась ему такая компания. И очень нравилось, что он всем нравится и производит впечатление. Одна пидовка таки добилась того, чтобы его нафотографировать в разных позах. Вот эти фотографии тридцатилетней давности и остались. Он эту пидовку еще и выебал, кажется. А она ему всю его жопу волосатую языком вылизала.

У Магомеда было любопытство. Вероятно, он ощущал, что пидовки его выше оценивают, чем натуралки. Потому что однажды мне рассказали, что его заметили прогуливающимся в центре города на главной плешке. Услышал из разговоров, где собираются «такие». Видимо, хотел проверить, произведет ли он эффект. Хотя и не переставал заверять, что «всё это» ему не нужно…


Мне казалось, что я выжал всё возможное из ситуации совместной жизни с натуралом- кавказцем. Большего уже ничего не могло быть. Ему надо было строить свою жизнь, а не болтаться со мной и с моей компанией.

И он уехал. Я провожал его на вокзале, поезд на Махачкалу. Попрощались. Перед самым отправлением он сел в вагоне у окна и стал делать мне шутливые подмигивания. Но когда поезд тронулся, то вдруг рванул к тамбуру, чтобы еще раз что-то мне сказать, да не успел, потому что проход к тамбуру был забит людьми с багажом. Так и не сказал чего-то.

А дописал потом в письмах. Уехал он к брату в Киргизию, там работал в совхозе. Наверное, очень тоскливо ему там было, и наша жизнь у меня в доме представилась ярким и счастливым периодом. Остались пять писем страстных признаний в дружбе. Ужасных сожалений, что мы не можем встретиться, что у него никак не получается ко мне приехать.

Писал только, что в Киргизии его сосватали. Но без особой радости об этом... Всё рвался приехать ко мне. Потому что:

«Самый лучший друг, конечно, это ты у меня».

Солдаты в доме

Я уже писал, что перестал утруждать себя дальними поездками в поисках сексуальных партнеров. Я просто выходил куда-либо в нашем Пригороде и под различными предлогами заводил знакомства с парнями. Однажды пошел загорать на озеро, что вблизи дома, расположился около какого-то кавказского парня, и мы тут же познакомились, разговорились. Оказался азербайджанцем, служившим тут в армии. Звали его «Мамед» (это не настоящее его имя). Мамед был крепенький, небольшого роста, смуглый.

Что и говорить, мы очень скоро оказались у меня дома, а потом он выебал меня в жопу. После этого он стал ко мне заходить, и каждый раз его посещение заканчивалось койкой. Казалось, визжащих русских натуралок вокруг полно, они буквально бросались на кавказских солдат, чего ему не хватало? А все равно - ебал меня. И не просто так, вынужденно или по практическим соображениям, а с чувством. Помню, что перед тем как идти в койку, он произносил за столом примерно такой тост: «давай выпьем за то, чтобы эта ночь у нас прошла хорошо!» Ну надо же! Никогда не забуду этого.



Через некоторое время он попросил у меня пустую комнату на первом этаже нашего старого деревянного дома. Я согласился. Собственно, комната была не моя, а государственная, и можно было меня даже не спрашивать. В автороте, где он служил, было армяно-азербайджанское дружное сообщество. В конце концов, под руководством Мамеда эту комнату обустроили, навели там порядок, и в ней поселились человек 5-6 армян и азербайджанцев (они менялись, была их ротация). Так что, подходя к дому, можно было почти всегда увидеть свет в окошке, забежать к солдатам, посидеть в их компании. В их комнате была идеальная чистота и был запах, от которого балдеют очень многие пидовки – запах мужчин, кожаных ремней, солдатских униформ и сапог.

Советские солдаты, кавказцы:

Мамед время от времени приходил ко мне, оставался на ночь со мной. Потом уже он переебал некоторых пидовок, случайно оказавшихся в гостях у меня. Те вообще просто охуевали от вида кавказских солдат…

Пару раз в мою комнату на втором этаже он приводил также натуралок. Однажды привел одну девку из общежития, дурочку круглолицую. Он ее ебал, а мы поставили стул к двери и через щель сверху подсматривали, как это происходит (не интересно и противно).

Другие жители армяно-азербайджанской комнаты знали, что мы с Мамедом ебемся. Интересно, как они рассказывали об этом друг другу? Но не было никаких проблем, полное уважение ко мне и ко всем нам. Помню, что к одному армянину приехал старший брат, мы всей компанией напились, устроили дикие танцы, и этот брат улегся со мной спать. Выебал в жопу, хотя я в него задом не вдавливался. При этом в доме были еще какие-то иностранные гости… В какой-то момент получилось так – я специально посчитал, что у нас в доме ночевало человек двадцать. Интересно, куда смотрели КГБ и милиция?

Потом одна пидовка, обладающая талантом рисования, оформила Мамеду шикарный дембельский альбом. Там были намалеваны всякие натуральные бляди в вызывающих позах, туда же попали и мы на фотографиях.

Всё это было лет тридцать тому назад. Дома того нет, люди состарились, рассеялись по миру. Осталась лишь пара армейских табуреток с инвентарными номерами той автороты да одно плотное шерстяное солдатское одеяло, принесенное ими из казармы.