Проездом через Дагестан

В каком-то далеком 1980-м, кажется, году, в октябре месяце, я решил совершить путешествие по Закавказью, уже не первое моё по тем краям. Первой остановкой стала Махачкала. Как ни странно, удалось сразу же снять номер в гостинице «Махачкала», правда, двухместный, там жил еще кто-то. Сразу же нашел местную плешку – на морской набережной был бульвар, там же туалет и скамейки рядом. Классическая плешь. Сел на скамейку. Тут же подскочил ко мне симпатичный, но маленького роста азербайджанец, вроде бы командированный из Баку. Он очень хотел со мной поебаться, но я всё отказывал, т.к. подозревал, что у него маленький хуй (хоть я не хуеман, но размер - имеет значение!). То, что у него маленький, мне потом рассказала одна латышская пидовка, утюжившая этот же бульвар. Высокого роста, блондинка, с характерным латышским акцентом, явная девка и любительница хуёв, она не оставляла меня в покое, прилипла как банный лист. Всегда мне было странно, что ко мне так упорно мандятся «девки». Эта, что из Риги, буквально клянчила: «ну дай хоть отсосать!» Я рассердился и отчитал ее: «ты с ума сошел, мы же в Дагестане, где мужчины изнывают от желания кого-нибудь выебать, и ты при этом не нашел никого лучше, чем я. Иди ищи дагестанских мужчин!»

На этом мои махачкалинские похождения закончились. Я боялся привести кого-либо в гостиницу, у меня там были все вещи и деньги, большая сумма, предназначенная на предстоящее длительное путешествие.

Я уехал автобусом в Дербент. Там тоже оказалось место в гостинице, и в номере со мной оказался молодой азербайджанец. Правда, на ночь он ушел, вернулся лишь утром и стал вдруг передо мной извиняться, что отсутствовал (чего извиняться-то?). Сказал, что ебал русскую буфетчицу из вокзального ресторана.

Дербент. Вокзал

Я же вечером решил выйти, поплелся по этому захолустному городу к вокзалу (куда ж еще!). С Каспийского моря дул сильный ветер, в воздухе носились ошметки бумаги и мусора, улицы пустынные. Лишь очертания огромной Дербентской крепости выделялись в этой осенней тьме. Пришел на железнодорожный вокзал, где было всё освещено, были люди, какое-то движение, жизнь. Скопился народ в ожидании поезда на Махачкалу. Я просто встал у стеночки в зале ожидания, стою, рассматриваю людей. Бросил взгляд на симпатичного молодого человека, дагестанца… Вдруг он подходит ко мне и спрашивает:

- Ты манда?

Я оторопел от такого вопроса. Но быстро понял, что он не знаком со стилистикой русского языка, что он где-то слышал это слово, но не знает о его правильном употреблении. Мне пришлось ответить что-то невнятное. Мне было ясно, что он просто имел в виду половые связи между мужчинами и мое отношение к ним.


Даргинец Нико

Звали его Нико, даргинец, он ожидал поезд на Махачкалу. Мы разговорились, вышли на платформу, курили там. Оказалось, что он служил в армии в Колпино, под Ленинградом. Ушлые пидовки проделывали там вот такой трюк: стоит длинная очередь в кинотеатр (иногда и билеты заканчивались), они покупают заранее еще один билет на сеанс и высматривают в конце очереди, кому бы этот билет продать. Потом, когда рассаживались в зрительном зале, пидовка оказывалась рядом с этим парнем и в темноте что-то делала с ним, по крайней мере, мацала его. Точно такое приключилось с Нико. Его помацали в кинотеатре во время фильма, а потом пригласили на квартиру, где был «пидарашник», сборище пидовок с пьянкой. «И тут началось такое», - говорит Нико. «У меня встал, и я, конечно, тоже начал с ними это делать».

Но нечто примечательное он мне рассказал потом. Он стал меня приглашать (как-то ненастойчиво) поехать обратно в Махачкалу. Обещал познакомить с людьми. У них всё там тайно и исключительно по знакомству. Существует что-то вроде тайного сообщества любителей секса между мужчинами. Но всё сильно засекречено, никакой публичности. Вот Нико и состоял в таком сообществе. Мне показалось, что он был не уверен, можно ли туда приводить новых людей.

Он уехал, а я остался на темной платформе, поплелся в пустой номер гостиницы.

Батуми

Я на пляже в Батуми, 1978 г.

Батуми – небольшой грузинский город-курорт на Черном море, меньше ста тысяч жителей, но с этим городом у меня связано больше всего прекрасных воспоминаний. Я был там несколько раз (1977-1981), и все эти разы слились у меня в памяти в одно. Любил я там останавливаться в октябре, даже с захватом ноября, когда курортный сезон уже закончился. А как говорили тамошние жители, – «мы живем от сезона до сезона», т.е. пока приезжают русские натуралки и есть кого ебать. Рассказывали, что летом в Батуми заходили туристские теплоходы, и русские светловолосые бляди, жаждущие ебли, даже не выходили на берег. Они лежали в каютах, которые иллюминаторами выходили на пристань, полуголые или совсем голые, а к ним выстраивалась очередь грузин, которые по очереди заходили и их ебли. При мне, когда я приезжал в октябре, этого безобразия уже не было. Видел только пару раз, как молодые люди, грузины, видно, совсем уж из села, в пиджаках сидели на корточках около загорающей на пляже натуралки и дрочили на нее глазами. Скорее всего, вернувшись домой, они под впечатлением увиденного тела дрочили уже по-настоящему.

Но не все так, далеко не все так. Однажды я познакомился на Приморском бульваре с грузинским парнем. Кажется, он был из соседнего местечка Гонио. Мы весь вечер провели в многоэтажном кафе, которое было в Батуми, на пятом этаже, что ли. Там творился полный бардак – можно было заказывать вино в розлив и как угодно, было густо накурено, шум, музыка. Почему-то само собой разумелось, что если я с этим парнем сижу в кафе и долго разговариваю, выпиваю, то это означает, что потом мы вместе будем спать. А легши вместе в одну кровать – будем ебаться. Так оно и произошло в тот раз. Правда, хозяйка дома на следующий день меня выгнала, т.к. мы сильно накурили (нашла причину!). Но это было к лучшему. Мне показали, куда идти искать жилье. И я нашел гениальное место, где не было никаких хозяек


От батумского железнодорожного вокзала шла улица, по середине которой были проложены рельсы служебной ветки железной дороги, т.е. было нечто похожее на трамвайную линию без трамвая. На этой улице было полно частных домиков с какими-то строениями и сарайчиками во дворе, часто двухэтажными. Всё это было похоже на навороченные голубятни… Вот одну такую верхнюю голубятню я и снял. Туалет и краны с водой во дворе, рядом. Так что можно было в любое время подмыться и поставить себе клизму.

Интересно, что в комнатке было две кровати. Я мог регулировать ситуацию. 1) платить за вторую кровать, чтобы никого не подселили 2) платить за вторую, но приглашать к себе переночевать на одну койку, указывая, что вторая койка не моя, не оплаченная. Была такая опция – спать вдвоем на одной койке, т.е. по половине стоимости с каждого. Сдавалась одна койка на двоих! Вместо 3 рублей по 1.50 с каждого, если спать вместе! Идеальная ситуация!

Старый батумский ж/д вокзал

Плешка в Батуми находилась на железнодорожном вокзале, на платформе. Рядом был туалет. Запомнилась надпись на стене (по-русски), примерно такая: «всё равно тот пидарас, даже если он только в жопу ебет». Т.е. напоминание тем, которые считают, что если выступают исключительно в активной роли, то, по существующим понятиям, они стопроцентные мужчины.

Со временем я познакомился с местными посетителями плешки. Там была только одна отъявленная грузинская пидовка, остальные – семейные люди, ежевечерне приходившие туда в поисках кого-либо. Однажды я спросил у своих друзей на плешке, как по-грузински называют «таких» людей. Конечно, в грузинском языке есть грубые слова для их обозначения, но между собой они говорят так: «он понимает» или «он не понимает (эти дела)». Так я и слышал все время от них – «вот этот понимает», "вот этот нет".

На вокзале был буфет. В буфете на розлив продавалось дешевое вино. Стойки. И вот тут-то и происходили мои знакомства. Достаточно было встать против кого-то со стаканом вина, завести разговор, потом продолжить выпивку, и через некоторое время, иногда очень скоро, мы шли ночевать ко мне, т.к. у собеседника то ли не было места, где переночевать в Батуми, то ли еще что.

Чудное было время! Вернее, короткий период времени. Никакого тебе «гомосексуализма», а просто знакомства и ебля с грузинскими натуралами, случайными людьми. Однажды на скамейке на платформе сидел солдат. Я подсел к нему, и мы тут же разговорились. Оказался курдом из Ашхабада.

После недолгого разговора мы пошли ебаться прямо около платформы. Там стояло большое толстое дерево. Всё сильно освещалось фонарями, но за деревом была черная тень. Вот в эту тень мы встали, я уперся руками в дерево, и он меня вовсю ебал своим большим хуем. «Если б было время, - говорит, - мы бы с тобой еще покайфовали». Но ему нужно было уезжать на побывку домой. В общем, не было никаких комплексов, никакого стеснения, как будто это норма жизни!

Интересно, это дерево у платформы стоит там до сих пор?

Еще запомнился один парень, грузин. Сидел раньше в тюрьме, а теперь околачивался без денег, бегал по городкам Грузии, видимо, от кого-то скрывался. Он жил у меня несколько дней. Когда я его привел к себе, то мы поначалу легли в разные койки. Однако очень быстро под каким-то надуманным предлогом он перебрался ко мне.

Ебал он меня много и долго. Потом как-то сказал, что «со своей женой я не получал такого удовольствия, как со тобой». Правда, этот взял с меня обязательство «потом взять в рот». Наверное, это ему надо было для «престижа». Кажется, я пригубил один раз.

И еще приводил я грузин в мой снимаемый сарайчик. Ведь лечь вместе в одну койку обязательно означало ебаться, иного не могло быть.


Даже русские, постоянно проживавшие в Грузии, приобретали внешний облик и манеру поведения грузин. Мне попался одни такой русский – внешне был похож на грузина, знал язык. Солдат, возвращался после побывки дома, у жены. И когда мы легли вместе в койку, он сразу обнял меня и стал ебать в жопу (это он был вчера от жены!).

Немного о грузинских «девках», т.е. пассивных. Они действительно часто похожи на «девок», но все ужасно волосатые, вихлявые. Но в Грузии трудно ориентироваться. Часто их пассивность выдает лишь некий томный взгляд. При этом т.наз. девки могут запросто и сами выебать, могут ебать также натуралок, иметь семьи, детей.

В Батуми была у меня одна такая знакомая грузинская провинциальная девка (Зураб). Душевный был человек. Жил в центре города, и у него был еще брат (не такой), который ему сказал, что «если я от кого-то о тебе что-то ужасно позорящее узнаю, то прибью». Тем не менее, там, в Грузии, в те времена бытовала еще такая манера поведения. Она, вероятно, восточная, архаичная. Я сам был этому свидетелем: лютая девка, пассивная (в данном случае Зураб и еще кто-то) заходила на базар и устраивала там своего рода перформанс. Начинала по-блядски себя вести, всем давать знать, кто она такая, кривляться, выкрикивать какие-то половые призывы. В этот момент все продавцы из всех отделов и всякая обслуга базара – все они сельского происхождения - поднимали громкое улюлюканье, свист, начинали махать руками, показывать неприличные знаки. Заканчивалось это тем, что все или почти все по очереди эту девку ебали где-то за кулисами (в жопу, конечно, о сосании речь не идет). Кажется, давали кое-какие деньги за это. Тут срабатывал какой-то психологический механизм, что на открытый сексуальный призыв («хочу, чтобы меня ебли») они не могли иначе прореагировать, ибо тогда оказались бы «не совсем мужчинами». Или совсем не мужчинами.

Вот идешь так по тихому городку, ничье внимание вроде бы не привлекаешь, но однажды я, вот так шатаясь по городу, зашел в батумскую баню, в общие души. Там творилось что-то невообразимое! Похоже, люди пришли туда не для того, что бы мыться. Все беспрерывно бегали между рядов душей, высматривали кого-то, теребили свои хуи, поддрачивали их, некоторые ходили вообще со стоячими. Удалялись в какие-то темные уголки. Мне показалось, что они там уже все друг друга знали. Я даже не успел присмотреться и сообразить, что происходит. В раздевалке пялились на меня. Выхожу потом на улицу, сижу, курю. Люди тоже выходят. Но странная особенность: на улице они тут же одевают маску безразличия. Идут как ни в чем не бывало, как будто только что, минуту назад, они не носились как угорелые по всей бане со стоячим хуем. На улице они уже не будут с кем-то знакомиться, чтобы продолжить связь или что-то предпринять. Они не подойдут к тебе с целью завязать отношения. У всех есть семьи, дети. Город маленький…

Был у меня и курьезный случай. Возвращался я электричкой из Кутаиси в Батуми, часов шесть езды. В тамбуре разговорился с грузином лет тридцати, вроде бы ничего, симпатичный. До умопомрачения курили и разговаривали о политике (он был за советскую власть, я против, вот и спорили). Наконец добрались до Батуми. Он там говорит: «идем ночевать ко мне, снимем комнатку» (типа сараев во дворе). Пришли. Уже за полночь. – Иди ко мне, - говорит. Подхожу. Лежит голый на спине, а тело, обильно покрытое волосами, – просто как мягкий трясущийся студень. Хуй – нечто жалкое и не стоит. При этом он торжественно произносит такое: «вот теперь, наконец, это - всё твое. Это всю ночь будет твое!» Вроде как наслаждайся после мучительной дороги. Я не помню, как я вышел из этой ситуации и что я придумал. Но точно помню, что с ним ничего не делал. Кажется, я проспал на соседней кровати, ужасно не выспался, а рано утром убежал к себе.

Несмотря ни на что Батуми оставил у меня наилучшие воспоминания. Полное ощущение того, что нет разделения на «гомо» и «гетеро» и еще что-либо, что нет всех этих дурацких ярлыков. Все - вместе, но просто есть небольшая часть мужчин (тупая, злая?), которая «не понимает» прелести такой ебли.

* * *

Из анекдотичного. В Батуми рассказали, там такое было. Один грузин ебет другого в жопу и вдруг достает нож и приставляет его к горлу того, которого ебет. Но тот, которого ебут, в темноте этого не видит, так что этот еще умудрился как-то зажечь спичку, чтобы приставленный нож был виден. После этого тот, которого выебли, спрашивает: «Зачем ты это сделал, что ты хотел от меня?» Отвечает: «Я хотел ножом напугать тебя, чтобы у тебя очко сжалось и было уже».

Гия

Я много раз бывал в Тбилиси и с разным успехом. Что-то стало меняться в конце 1970-х годов, и по сравнению с 60-ми появилось больше людей, осведомленных о возможности секса между мужчинами, хотя в СМИ эта тема, конечно же, не муссировалась, как сейчас, и мужчинам не приходилось делать для себя жесткий выбор – "кто я?"

В году 1978-м, в октябре, мне представилась возможность съездить в Тбилиси и пожить там дней двадцать в гостинице. Гостиница называлась «Сакартвело». Одна моя родственница, для которой Академия наук Грузии заказала там номер, не смогла поехать на конференцию, и вот этот гостиничный номер оказался в моем распоряжении. Гостиница - недалеко от центра, здание сталинской архитектуры, просторный номер с высоким потолком и зеркалами…

Гостиница «Сакартвело»

В Тбилиси у меня было много знакомств и, кроме того, были кое-какие номера телефонов, которые мне дали приятели. Хорошо я провел там время!  В моем номере был постоянно народ, и мне приходилось то и дело бегать в соседний гастроном за бутылками вина. Не стану описывать всё, это невозможно. Скажу только, что в Тбилиси на одной из улиц была единственная в СССР автомобильная плешка. Там машины проезжали медленно с приоткрытыми дверями, и иногда можно было заскочить к кому-нибудь вовнутрь…

Поражала бисексуальность грузин. Можно было разговориться с кем-то на улице, и потом разговор заканчивался еблей.

Как раз так получилось у меня с Гией. Я толкался у станции метро «Вокзальная площадь», рассматривал народ, выходящий на улицу. Вот это место:

Вдруг мы скрестились взглядами с парнем лет 28-ми, с простым парнем-грузином, в пиджаке, типа механика. Он сразу остановился, я подошел к нему, закурили. Оказалось, что он работает на аэродроме в бригаде обслуживания вертолетов. Очень скоро он спросил: «А у тебя есть куда поехать?» - Есть, - отвечаю, можно ко мне, в гостиницу «Сакартвело». В гостиницу запрещалось проходить посторонним, и я выбрасывал свой входной пропуск в окно, завернув его в пакет вместе с каким-нибудь тяжелым предметом. Кажется, с Гией мы проделали то же самое.

Мы немножко выпили, и Гия сразу полностью разделся. Я тоже. «Нет, - говорит, - ебаться будем не в кровати, а перед зеркалом». В номере на одной из стен было зеркало от потолка до пола. Я встал раком на ковер перед зеркалом, и он меня ебал по-разному и долго и с большим удовольствием. Мне было хорошо от полной расслабухи, от исчезновения каких-либо комплексов. Надо же! Познакомился на улице, привел в гостиницу, и вот мы ебемся… Мечты сбываются, как теперь говорят.

После всего этого мы легли в кровать и еще долго разговаривали. Я спросил Гию:

- Вот скажи, с кем тебе больше нравится ебаться – с бабой или с парнем? Он задумался, и ответил:

- Я не знаю. Когда я ебу парня, то мне кажется, что с парнем лучше, а когда бабу, - то кажется, что лучше с бабой.

Вот это и есть абсолютная бисексуальность! Вот это и есть то, что я так долго искал.

Гия запомнился мне - на всю жизнь.

Рассказ подростка, который изнасиловал

Я уже писал, что раньше люди легко вступали в разговоры друг с другом в разных общественных местах, рассказывали без стеснения о себе всякие истории. Было это лет тридцать тому назад или даже больше. В электричке, возвращаясь домой в Пригород, я вышел в тамбур покурить. Там стоял парень лет 19-ти, попросил закурить или прикурить, и сразу завел разговор со мной. То да сё, и вдруг говорит:

- А я милиционера в жопу выебал!

- Как так милиционера в жопу выебал? – заинтересовался я. - Мы вместе с другими парнями его выебали, я вот недавно из зоны освободился, два года отсидел за это.

Я предложил ему зайти ко мне (у меня дома была бутылка вина), и он сошел на моей остановке. К моему удивлению, по дороге ко мне он встретил какого-то участкового милиционера и разговаривал с ним. Потом он объяснил, что его освободили досрочно, и он пока что регулярно ходит в милицию отмечаться, а также для «воспитательной работы», которую в милиции проводят с ним.

У меня дома мы выпили, и он мне рассказал поподробнее о том, что произошло в их маленьком поселке (Семрино или Сусанино? – забыл). У местных подростков (тогда еще несовершеннолетних) были какие-то счеты с милиционером, сильная вражда. Они – их было человека четыре или пять - привели его или заманили в кочегарку, привязали там к столу и стали поочередно насиловать в жопу, смазав очко каким-то маслом. Ребята были, как всегда, выпившие, хуй у них хорошо стоял на эту белую жопу с прыщиками… Милиционер разразился проклятиями и угрозами, что им это так просто не пройдет и что он их всех их пересажает. Они, видимо, рассчитывали, что он не осмелится заявить о том, что с ним сделали.

Они все его выебали, некоторые даже по два раза. Милиционер подал на них в суд, и состоялся суд, где всё в подробностях разбиралось (судьи – тётки) – как вводили хуй в прямую кишку, как ебли, сколько раз и кто конкретно. А кто конкретно, сказал подросток, определяли по величине хуя, которую милиционер ощущал в своей жопе.

- Вот у меня хуй большой, и он (милиционер) на суде говорил, что совершал с ним половой акт через задний проход вот этот, с большим половым членом, - рассказывал парень.

После суда милиционер уехал из поселка в другое место, переселился. А ребят посадили в колонию для несовершеннолетних в Форносово Тосненского района. Подросток говорил, что поначалу волновался, как к нему будут относиться другие заключенные – ведь всё-таки осужден по такой непрестижной статье – за еблю мужчины в жопу. Однако скоро выяснилось, что в колонии относились к нему хорошо. «Пацаны ко мне нормально относились, уважали. Я вообще удивился».

Даже страшно представить себе, произойди подобный случай в нынешние времена. Какие там два года с УДО, какая там «воспитательная работа»!

Под конец этот подросток у меня сильно напился и стал вроде как ко мне мандиться. Пошли мы вместе ссать, он встал рядом со мной и стал трясти хуем. Я демонстративно отвернулся и отошел в сторону.

Севастопольские заметки

Севастополь

В конце 70-х – в начале 80-х я часто ездил отдыхать в Севастополь. Останавливался у знакомых в домике прямо на территории Херсонеса. Каждый вечер выезжал в центр города на прогулку. Мужское население города было малопривлекательно – в основном, военнослужащие и русско-украинские переселенцы. Такой славянский тип мужиков – светловолосых, с бесцветными глазами, но сильно загоревших под южным солнцем. Как бы славяне не на своем географическом месте.

Мне было интересно, есть ли в Севастополе какая-нибудь «жизнь». В центре города был сквер, в нем туалет, рядом скамейки, и иногда там проскакивали какие-то типы. Однажды я заклеился с одним парнем совсем не пидовочного типа. Вечером поехали с ним на пляж «Солнечный» и там (народу вокруг уже почти не оставалось) еблись стоя в кабинке для переодевания.

Советские подводники

Но был другой случай, который я бы назвал удивительным. Замандился я с подводником, боцманом, что ли. Он сказал, что был много месяцев в плавании и вот только что вышел в город с подводной лодки. Очень хотел ебаться. Мы стали срочно искать место – пошли в городскую баню, в отдельные душевые кабинки. Долго, очень долго сидели в очереди и, наконец, заперлись в нашей кабинке. Никаких «ртов» и сосания, он сразу стал ебать меня в жопу. Хорошо было, хотя и еблись стоя. Как ни странно, он был натуралом, который ебет парней в жопу…

Севастопольский подводник

Но самое интересное это то, что, по его словам, в его экипаже на подлодке было, кажется, двадцать человек, и из них двенадцать, как он сказал, «сейчас бродят где-то по городу в поисках парня». И что вроде ему повезло, что он так быстро нашел меня. Получалось так, что все они – не голубые, а самые что ни на есть натуралы, многие с семьями, между собой не еблись, но как только выходили в город во время стоянки, то тут же бежали искать не женщин, а парней, молодых людей, чтобы их ебать. Женщин, шлюх, блядей и проституток в городе было достаточно, они прогуливались на главной набережной, но вот эти с подводной лодки бежали искать парней.

Как это так? Что это такое?

Впрочем, подозрение, что у флотских это распространено, у меня закралось давно. Когда-то, в далекие времена, еще в году 1969-м, я устраивался на работу лаборантом в высшее военное училище (правда, я там так и не стал работать). Сижу в отделе кадров, разговариваю с кадровиком, морским офицером. А дверь всё время открывается и в нее просовывается голова какого-то военнослужащего в форме.

- Ты чего все время сюда голову суешь, - спрашивает с лукавым выражением лица кадровик, явно зная, почему тот так делает.
- А что, нельзя новенького подмандить? Вон какой красивенький пришел.
- Иди, иди отсюда, - незлобно прогнал его кадровик.

Вот такой малоизвестный аспект той нашей советской жизни.

Смена курса

Где-то в середине 1970-х годов я окончательно убедился, что искать кого-то на плешках и штрихах мне совершенно нет смысла. Там отсутствуют те типажи, которые мне нужны. А нужны мне были простые парни и мужчины традиционной сексуальной ориентации (как теперь выражаются), без дефицита мужского, отмечавшегося у всех геев, будь они хоть сто раз «активными». А тут еще Бабетта стала интенсивно мандить «не таких», и успешно.

Советские люди

Современному человеку в России надо рассказать, что в те времена никто не трендел о «геях», что слова «пидор» или «пидорас» были просто ругательствами без сексуального подсмысла и что большая часть мужчин пребывала в неведении относительно этого «греха», грехом это не считала, а считала каким-то баловством, случайной причудой или просто «хуйнёй-муйнёй». Еще надо упомянуть, что в те времена можно было запросто вступать в разговоры со случайными людьми, стрелять сигареты, просить прикурить, пригласить к себе домой под каким-либо предлогом, подойти к незнакомому парню на улице и сказать: «слушай, так выпить хочется, а один я не могу, пойдем сообразим что-нибудь». Без каких-либо подозрений, что тут есть что-то иное.

Кроме того, у меня появилась комната с отдельным входом (соседи выехали), которую я обустроил для своих целей («ебальня»). Там не было ничего ценного. А главное – имелась только одна кровать. Еще дома должен был всегда быть в наличии запас выпивки, припасенная лишняя бутылка. Плюс к этому всегда где-то валялись какие-то порнографические фотографии плохого качества, обязательно с женщинами.

Все эти «не такие» делились на кавказцев и русских. В плане секса с кавказцами было, конечно, проще, и кавказцы были главной моей целью. С русскими же приходилось чересчур много выпивать, причем иногда настолько много, что и не помнилось, еблись мы или нет. Часто оставалось лишь впечатление, что вроде что-то делали.

Однако всё равно без краж дело не обходилось. Крали всё, случайно оставленное мною по недосмотру.

В течение нескольких лет постоянным местом моего поиска были залы ожидания и кассовые залы для поездов дальнего следования на вокзалах (там же были тогда курилки). И можно было познакомиться с какими-то не уехавшими - не отъехавшими, застрявшими, не имевшими достаточно денег на билет и т.д. Этот метод начал работать. Главным правилом было говорить только о женщинах, т.е. не делать никаких намеков на возможный секс со мной.

Первый, с кем я познакомился, привез к себе, был азербайджанец. Спали вместе, ебал. Но каким-то образом, не имея ни сумки, ни пакета при себе, он умудрился спиздить джинсы, которые тогда были большой ценностью. Вот такая «премьера».

Если с кавказцами во всех случаях гарантировалась ебля, то с русскими она случалась примерно в 2/3 случаев. При этом я сам никогда не приставал, не лез первым. Мы просто ложились спать в одну койку.

Еще одной проблемой было утро. Особенно противным казался яркий солнечный свет, бивший в глаза. Следовательно, окна должны быть занавешены, чтобы в полутьме парень мог встать и, преодолевая смущение, быстро и как бы незаметно натянуть трусы.

Помню красивого чеченца, борца, которого привез к себе вот так с вокзала. Навесил ему лапшу на уши, что у меня якобы есть одна баба, «к которой можно зайти». Потом, что «бабы не оказалось дома». В общем, легли в одну кровать, и он меня ебал (на какой бы плешке я мог бы найти такого!). Утром он мне говорит:

- Ну и здорово же ты меня снял! Ну, ты молодец!

Армянин Спартак, которого я так снял на вокзале как застрявшего, жил у меня, наверное, неделю. Веселый человек был. И широкая натура. Меня ебал, потом я ему приводил одну знакомую натуралку, потом он опять меня.


Спартак еще и сидел в нашей компании (тогда как раз приехал один приятель из Москвы, Сережа), развлекал нас разговорами. Конечно, он понимал, что это за компания, но не придавал этому значения, потому что это никак не называлось и не обозначалось. Вот, пожалуйста, полное отсутствие демаркационной линии между «гомо» и «гетеро»!

Еще был солдат Анвар, аварец из Дагестана – из-за завитых волос на голове я его называл «Бараном». Заклеил его прямо около своего дома. Потом он, наверное, в течение года приходил ко мне, причем в самое неожиданное время, когда ему удавалось сбежать из казармы.


Ебал нещадно, подолгу, много раз за ночь, до умопомрачения. Говорил мне: «Ты мне тут не предлагай еду, выпивку. Мне надо только ебать, ебать. Я только из-за этого к тебе прихожу». Однажды этот «Баран» явился, когда у меня в доме было полно гостей, в том числе иностранцы, натуралки. Поначалу он прихуел, но потом освоился, сидел со всеми вместе, а ночью мы опять еблись.

Не всё шло так гладко, попадались и какие-то злобные типы. Некоторые утром были мрачнее тучи, и нужно было срочно применять какие-то «психотерапевтические методики», «греметь погремушками», отвлекать и быстро выводить из дома. Таким оказался эффектный грузин с усами из местечка Саакези. Эффектый, с хорошей фигурой, но с маленьким хуем. Сам ночью крутился, крутился и полез ебать меня, а утром весь был в злобном приступе. Те, что с маленьким хуем, чаще всего бывали с проблемами.

А позднее мне подумалось – зачем я езжу так далеко из Пригорода в Большой Город на вокзалы, это длинная дорога, ведь можно снимать кого-нибудь прямо тут, в нашем городке. Например, пойти вечером к гастроному, к винному отделу перед его закрытием, когда около него стояла толпа парней и мужиков, не смогших купить бутылку. Можно было пойти на платформу вокзала, когда последняя электричка в Город только что ушла, подойти к какому-нибудь не уехавшему, наплести что-то, что «я собирался уехать к бабе в город, а теперь придется возвращаться домой». И приглашал парня тоже пойти ко мне, чтобы выпить…

К тому же, в нашем Пригороде было полно воинских частей, солдаты бродили по улицам. Так снимай их прямо около дома, на своей улице! Так и делал. Но об этом – позже.

Болгарская заграница

В Болгарию я ездил дважды – в 1974 году, как турист, на две недели, и в 1976 году, уже по приглашению Стефана, с которым познакомился в городе Плевене и который меня хорошо выебал в городском парке в последний вечер перед отъездом тургруппы.

Конечно же, в Болгарии было гораздо интересней, чем в России или в Чехословакии. Отчасти болгары, как южный народ, тоже бисексуальны. Одна пидовка, съездившая по моему совету в Болгарию, охарактеризовала ее так: «там вся страна плешка. Вот разговоришься с кем-нибудь где-то на улочке в маленьком городке на почве попросить прикурить, и разговор неожиданно заканчивается тем, что мы идем ебаться».

Итак, в 1976 году я приехал к Стефану в город Плевен, и провел в Болгарии почти три месяца. Стефан был старше меня на два года, он был активный ёбарь. Поначалу я пребывал в состоянии влюбленности в него, но вскоре понял, что его это тяготит. Он предпочитал разнообразие, поиск как можно большего количества разных партнеров. Одним словом, хотел ебать разных. В конце концов, я смирился с этим. Он меня поябывал, и вместе мы путешествовали по Болгарии (у его друга был автомобиль), отдыхали в разных местах на море и так же вместе искали сексуальные приключения.

Еще будучи в Плевене, мне понравился один случай. В выходной день мы со Стефаном вышли на улицу и вдруг глазами замандились с двумя или тремя (не помню точно) солдатами. Солдаты были смуглые, почти турецкой внешности. Мы их завели в кафе и накормили, а потом отправились в лес или лесопарк около города. Разлеглись на траве и стали ебаться. Меня ебли, кажется, два солдата. Хорошие были – простые, со всеми солдатскими запахами униформы и сапог, не гламурные, как нынче – с выбритыми лобками и подмышками и декоративными татуировками (терпеть не могу!). Скромные и тихие, ничего для себя не просили, а хотели просто поебаться с кем-нибудь. Ебля с нами для них была в порядке вещей, и не были они никакими «геями», и названия такого еще никто не знал… Понравилось мне такое отсутствие разграничений между сексуальными ориентациями.

Для меня было загадкой, что же делал активный Стефан с солдатом. Ведь не мог он его ебать. Я его спросил. Он раздраженно ответил, что «не важно» и что «ты не навязывай нам тут свои представления о сексуальных ролях, у нас всё по-другому». По-видимому, из-за преобладания активного начала у болгар они, замандившись друг с другом, занимаются каким-то взаимным трением, дрочкой. Я не помню про рот, о сосании. Не помню даже разговоров об этом. Я этого там не делал, и никто меня к этому не принуждал.

Болгария была наводнена иностранными туристами, в том числе из «капиталистических стран». В основном, это были немцы. Вот из-за них и возникла в стране обширная мужская проституция. Особенно она была видна в Варне, куда мы приехали отдыхать. Мужской проституцией занимались почти исключительно цыгане.

Городской пляж Варны. Как раз наше место:

В Варне все плешки - на пляже и в центре города, а также бани - буквально кишели цыганами. Болгарские цыгане, в отличие от наших, более смуглые, более близки к индийскому типу, что ли. Характерная особенность цыган: большие хуи.

Болгарские цыгане

На городском пляже Варны, где было зона для пидовок, место для загорания голышом, обнесенное высоким забором, в конце дня, когда по радио сообщали о закрытии пляжа (почему-то рано, часов в шесть вечера) на галерее выстраивался ряд цыганских парней, якобы переодевающихся или обсыхающих на солнце, с большими болтающимися болванками. Они стояли, потрясывали ими.

Это те, которые за весь день не смогли найти денежного иностранного партнера и которые перед закрытием надеялись использовать свой последний шанс.

Мы, наша компания, не лежали на пляже в этой загородке для нудистов, через нее только проходили. Что ж там было? Чудовищное зрелище, компрометация пидоров! Мне было даже стыдно перед болгарами-натуралами, которые тоже там проходили и брезгливо отворачивались. Вся эта обширная загородка для голого загорания была заполнена безобразными телами толстых пожилых немецких пидоров, которые не лежали, а держались в странной позе – как бы выгнувшись раком и раздвинув ягодицы, чтобы было видно их очко с пучком рыжих волос. Их сраки выставлялись к солнцу, якобы для загара в области межягодичной складки и очка.
Вот так:

Вообще немцы раздражали своим постоянным раздеванием догола. Это у них называется «культурой голого тела» (Freikörperkultur, FKK), причем они совершенно не осознают, что тело может быть некрасивым или даже безобразным и что выставлять его на всеобщее обозрение не следует.

Однажды мы со Стефаном пошли в городские общие души Варны. Естественно, там было полно цыган, зыркающих глазами. Каким-то образом они сразу вычислили меня. Подходят к Стефану и спрашивают: «твой друг хьюмне? (хьюмне - пидор, но более мягкий термин.) Мы хотим его ебать. Просто, без денег. Пусть он поедет с нами к нам домой». И пялились, улыбались, подмигивали. Конечно же, я отказался от такого предложения ехать в цыганскую компанию на окраину города.

Болгарские цыгане в Варне

Но с одним цыганом я все же поебался. Правда, это был культурный цыган – звали его Стоян, студент, что ли, или уже инженер. Как-то мы оказались с ним в маленькой комнатке, совсем маленькой, где была одна кровать и рядом, у стеночки, стулья. С нами были еще три чешские пидовки, естественно, все девки сверхпассивные и еще какие-то люди. Выпили. Вроде бы надо было ебаться. И я не помню уже, как так получилось, что мы со Стояном решили устроить показательный сеанс ебли. Как я на такое решился, я не могу понять до сих пор. Чешки и кто-то еще сидели как бы в первом ряду зрительного зала, а мы со Стояном залезли на кровать. Я встал раком на кровати, и он своим большим цыганским хуем меня дрючил, наверное, полчаса. При этом вынимая свой хуй и вставляя его обратно... И никакой неловкости, никакого досадного казуса не произошло. Всё отлично получилось и произвело на зрителей неизгладимое впечатление.


Причем настолько неизгладимое, что разговоры о том, как «один русский здорово давал в жопу» еще долгое время пересказывались в среде пидовок в Праге, в Чехии. Спустя года два приехали какие-то другие чехи (кто-то дал мой адрес), и вдруг они мне стали рассказывать про тот случай в Болгарии, про «того русского». Фантастика!

Ну вот, с этим Стояном и было, пожалуй, связано мое самое яркое впечатление о Болгарии. Мы с ним еще переписывались некоторое время…

Возвращался я домой через Румынию. Был в Бухаресте два дня. Румыния – это уже не то, это уже не бисексуальная страна, как Болгария. Она более северная, в большей степени европейская. Уже про Румынию не скажешь, что там вся страна плешка.

Менты, чекисты и пидоры

Было бы странно, если б я не привлек внимание советских органов власти. В СССР имелась уголовная статья за половой акт мужчины с мужчиной в жопу, и, следовательно, вся моя ебля была противозаконной. Однако я не могу сказать, что проводилось какое-то целенаправленное преследование гомосексуалистов. Пару раз я слышал от каких-то пидовок, что «была облава», что «кого-то увезли». Но сам я подобного никогда не видел, пидовки разгуливали по всем местам сборищ и около них. Никогда не забуду теплого летнего вечера в Москве – я был там на пересадке и заглянул в центр города – везде, начиная от Большого театра, станции метро «Проспект Маркса» и далее почти по всей улице Горького прогуливались или стояли в вычурных позах лица нетрадиционной сексуальной ориентации. Позднее даже в больших городах Запада я не видел такого скопления.

Потом уже, во времена Перестройки, я где-то прочитал, что в СССР по 121-й статье, касающейся ебли через жопу между мужчинами, ежегодно сажали одну тысячу человек. Не знаю, много это или мало и каковы были обстоятельства, при которых эти люди загремели в тюрьму. Дело в том, что чтобы доказать половой акт между мужчинами, нужно было в жопе найти сперму и взять ее на анализ. Т.е. фактически застать на месте «преступления» и еще доказать, что ты не сам запихал себе в жопу свою же сперму.

Однажды меня пригласили в милицию («есть важное дело, нужно, чтобы вы нам помогли») и долго допрашивали:

- Ну вы же гомосексуалист? Вот ваши дружки о вас написали, что вы этим занимаетесь, – говорит какой-то сраный опер.
- Да, а что? – отвечаю я. - Я гомосексуалист, но никогда не практиковал этого, а с дружками я не вступал в половые сношения, они клевещут на меня. Вот я всю жизнь мечтаю обокрасть кого-либо, мне деньги нужны, но я этого не делаю, потому что это противозаконно.

А потом я вообще встал и вышел из отделения. Я же не задержанный и не арестованный, меня просто пригласили на беседу.

Однако не все вели себя так. В милиции давили и пугали, и пидовки тут же рассказывали всё – с кем, когда и при каких обстоятельствах что они делали. И, тем не менее, в тюрьму даже такую «расколовшуюся» пидовку не сажали, т.к. не было доказательств. А делали вот что: предлагали стучать. «Вы познакомьтесь с кем-либо (иногда указывалось с кем), совершите с ним половой акт и потом срочно нам звоните (из телефонной будки, что ли?), мы тут же приедем и возьмем этого человека» (об этом мне рассказывал реальный человек).

Несмотря на это, у меня создалось впечатление, что преследовали гомосексуалистов они левой ногой. Потому что при желании всех их можно было без особого труда переловить как кур в курятнике. Видимо, гомосексуалисты советскую власть не очень волновали. Что им пидоры, занятые исключительно своим, если тут читают самиздат, рассказывают антисоветские анекдоты или запускают пузырьком чернил в огромный портрет какого-то руководителя партии и правительства, выставленный в праздник 7-го ноября (было такое, после этого около портретов поставили милиционеров).

Все эти люди из правоохранительных органов были циничны и аморальны, им было насрать, кто с кем ебется и каким способом. Им надо было работать, расширять сеть стукачей, отчитываться по проделанной работе и т.д.

Но в СССР была другая организация, стоящая выше, по указанию которой часто работала милиция. Это КГБ. Чекисты были зачаты на крови, и в идеале они хотели бы убить всех. Если не убить, то нанести максимальный вред. Если не максимальный, то хоть какой-нибудь. Такая у них матрица. Тоже халтурно работали, как и везде в СССР. Что советское сельское хозяйство, что КГБ – разница небольшая. Они всё путали, однофамильцев и моих родственников не могли различить и отделить друг от друга, запутались с проверкой нашей почты, они вызывали моих одноклассников (нашли старые классные журналы!) и что-то выспрашивали у них обо мне, а потом мы с этими одноклассниками собирались и громко смеялись над этими сыщиками. А работа их заключалась в фабрикации каких-либо пакостей, создании сети стукачей (где кто что сказал) и во вранье. В хуйне разной. И враньё – это главное, чему их обучали.

Помню такое: когда я собрался съездить в ГДР, то один гебешник, с намеком на мою сексуальную ориентацию, стал мне плести следующее: «вот вы учтите, что это у нас, в нашей стране, правоохранительные органы смотрят на ваше поведение сквозь пальцы. Совсем иначе обстоит дело в ГДР, где полиция работает хорошо, и там…» Далее вроде бы то, что меня в ГДР сразу арестуют и посадят в тюрьму (на самом деле в ГДР не было никакого закона о гомосексуализме). Кстати, в ГДР они меня не пустили.

Поначалу, по молодости, когда ко мне приебался КГБ, я не знал, как реагировать и что с этим делать. По глупости я думал, что их тоже можно как-то использовать – хотя бы для получения разрешения на поездки за границу (речь шла, конечно, только о соцстранах). Но очень скоро я понял, что они, шантажируя и обманывая, просто хотят сделать из меня стукача. «А о чем говорят у вас на работе люди в буфете, не выступают ли они против генеральной линии партии». На все их дурацкие вопросы я отвечал, что люди говорят исключительно об искусстве. Так и было у нас у всех заведено, что всегда отвечали – «говорили об искусстве». Еще гэбуха хотела, чтобы я знакомился с иностранцами-гомосексуалистами, чтобы получить якобы «компромат» на этих иностранцев. Конечно, ничего этого я не делал.

Я вот написал, что они циничны и аморальны, но был однажды такой случай: приезжаю я на лекции в свой вуз, а у дверей меня поджидает какой-то кагебешник, дяденька лет пятидесяти, и видно, что очень волнуется (кагебешник волнуется при встрече со мной!). Волнуется так, что не может начать разговор. Наконец стал объяснять:

- Вы знаете, есть один немец, такой симпатичный немец (краснеет при этом), есть такой высокий симпатичный немец, блондин, приехал на стажировку, живет в гостинице… (голос дрожит, еще больше краснеет), он, этот немец, он… такой… он тоже… ну, в общем, красивый парень, надо с ним познакомиться…

И при этих словах «рыцарь меча и кинжала» стал прямо пунцовым от стыда! Чекист покраснел до корней волос! Мне даже стало как-то неловко за него. Бедняжка, у него, наверное, не было никакого опыта общения с пидорами и на пидорские темы.

Кстати, с немцем этим я познакомился. Достаточно было прийти на плешку, и он был уже там. Этот немец не вылазил с плешек и прочих злачных мест, и его потом выслали из СССР за чрезмерное блядство.

Вскоре я понял, что тут одна хуйня и обман («наёбка – друг чекиста» - народная поговорка). Я перестал встречаться с этими «рыцарями», не подходил к телефону, когда они звонили, и т.д. Примерно месяца три таких моих отказов и недосягаемости были достаточны, чтобы меня списали, занесли в черный список и… отправили свои указания в милицию.

Теперь за меня взялась милиция. Тоже халтурно, бездарно, левой ногой, если посмотреть со стороны. То заберутся в мой коридор, вытащат оттуда польские журналы (официально выписываемые по почте), утащат их якобы как порнографию (там было много эротических фото), то нагрянут в дом после 23 часов и оказавшихся случайно у меня гостей поволокут в милицию. Ведь в СССР был закон, что не прописанные граждане не могут оставаться в чужих домах с 23 ч. до 8 утра. Закон этот не применялся, о нем даже никто не знал, а вот ко мне его стали применять. То нагрянут в 7 утра, в зимней тьме, с фонариками обшаривают дом, лезут на чердак. Уходят со словами: «ой, так здесь же никого нет! Здесь действительно никого нет!» (Ну не дураки ли?).

Тем не менее, всё это очень нервировало, создавало невыносимую обстановку постоянного преследования. Я уже не мог никого пригласить домой, а подходя к дому занимался «следологией», изучал следы от автомобилей и людей. Исчезло ощущение собственного дома. Вздрагивал при каждом звонке в дверь.

Я уехал из СССР.

А были ли люди нетрадиционной сексуальной ориентации среди работников правоохранительных органов и КГБ? Были. Таились, шифровались, но были. Из КГБ, если это становилось явным, выгоняли (одного такого выгнанного я знал). А однажды в Городе, в самом центре (это был примерно 1977 г.), я познакомился с армянином, мужчиной лет 35. «Куда пойдем?», сразу возник вопрос. Он говорит: «в КГБ. В Большой Дом. Я работаю в КГБ. Я сейчас в командировке, я из Еревана». Наверное, в условиях Еревана он никак не мог себе позволить пойти на подобные связи. И я пошел с ним - прямо на Литейный, в здание, примыкающее к Большому Дому. Там была гостиница (или что-то типа общежития) для командированных кагебешников. На проходной он сказал вахтерше - «этот со мной». И мы пришли в его комнату. Всё там было чистенько, кресла обтянуты белыми чехлами, везде цветы расставлены… Выпили армянского коньяку и легли в койку. Он меня хорошо ебал. А утром вывел из гостиницы, и мы распрощались. Между прочим, он мне оставил свой номер телефона, правильный, не совранный. И уже спустя года три, когда я был в Ереване, я ему позвонил, т.к. мне нужна была помощь. Нужно было достать билет на самолет (тогда – большая проблема). И он мне помог.

Черт возьми, было бы побольше таких кагебешников!

Эдита Пьеха

Эдита Пьеха

Я уже писал о том, что многие пидовки выбирали себе женских кумиров. Одни – балерин, другие оперетных певичек, но чаще всего женщин из мира эстрады. Кто попроще, обожал какую-нибудь Майю Кристалинскую или Сенчину. Но особой любовью пользовалась Эдита Пьеха с ее нестандартным голосом и манерой держаться, легких иностранным акцентом. В 1960 – в начале 70-х Пьеха действительно выделялась на фоне однообразных советских эстрадных пищалок (позднее любовь пидовок перейдет на Аллу Пугачеву).

Почти на каждой плешке СССР была пидовка с кличкой «Эдита Пьеха», иногда просто «Эдита». Были и такие, которым удавалось реально познакомиться с идеалом своей мечты преображения в женщину. Эстрадные исполнительницы, в том числе Пьеха, знали, что у них есть масса поклонников в голубом мире, и совсем не пренебрегали ими. Было даже как-то принято, что та или иная звезда эстрады регулярно встречалась в реале с какой-нибудь пидовкой, выслушивала от нее комплименты и получала букет цветов.

Приблизительно в 1975 году произошла такая вот история. Один вполне себе приличный и модно одетый парень, страстный почитатель Эдиты Пьехи и знакомый с ней уже, видимо, некоторое время, решил устроить с ней очередную встречу. Заказал в ресторане «Москва» (в центре Москвы) столик на двоих, уставил его блюдами и разными алкогольными напитками… В назначенный час явилась сама Эдита Станиславовна. Она даже не присела, лишь постояла около стола минут семь, пригубила бокал шампанского, перекинулась парой слов и быстрыми шагами удалилась.

Но счастье состоялось, пидовка встретилась с самой Пьехой, и теперь можно будет всем об этом рассказать! Скорее за бутылку! Больше… еще… еще… Пидовка напилась за своим столиком, и когда подошел официант, то тут же стала к нему приставать. Официант, не долго думая, препроводил совершенно пьяную пидовку в укромное место в подвальных служебных помещениях ресторана. Дал отсосать.

Потом подозвал других официантов. Те тоже ебли в рот. А потом… а потом набежали всякие рабочие и грузчики, и все по очереди ебли в рот и в жопу… Все, кто оказался в подвале, даже самые последние забулдыги. Под конец пидовка была замечена валявшейся без чувств на полу со стянутыми штанами, с голой жопой.

После этого случая вся ресторанная челядь еще дня три рассказывала и пересказывала в подробностях, как они «ебли пидора в рот и в жопу». Один грузчик, Борька, всё восхищался тем, как он наполнял весь рот пидора своей спермой…

Вот так произошел переход от возвышенного к грязному и низменному. Впрочем, я не думаю, что пьяная пидовка впоследствии чем-либо была недовольна и у нее были сожаления о произошедшем. Скорее всего, она хотела, чтобы ее отъебли сразу много мужчин. Это и случилось. Причем не пропали ни деньги, ни документы.

Я нисколько не осуждаю эту пидовку и не хочу над ней посмеяться. Просто в жизни так часто бывает, что возвышенное соседствует с разнузданно-низменным. Потому что они – связаны друг с другом.

Первая поездка за границу

На заграничные страны мы все возлагали большие надежды. Во-первых, ни в одной соцстране не было статьи о преследовании за гомосексуализм. Во-вторых, нам казалось, что там «много» и «это распространено». Даже в страны советского блока съездить по туристской путевке или по приглашению было сложно (только раз в два года, пройти массу утверждений в разных органах коммунистической власти). Часто и выбрать страну для туристской поездки не удавалось. И вот так получилось, что первая страна, в которую я отправился, была Чехословакия. Это был август 1972 года. Я купил турпутевку на 12 дней - Прага и другие, меньшие города, в т.ч. Карловы Вары. Со мной в группе был еще мой знакомый, Алик Б., такой же ориентации, но лет на десять старше меня, из так называемых «довоенников».

Сам переезд границы СССР был волнующим событием. Странное ощущение охватывало почти всех в первые моменты, когда поезд оказывался уже НЕ на территории СССР. Про себя повторял: «я не в СССР, я за его пределами, я за границей, здесь, вот здесь, СССР нет!» Поезд пересекал границу уже после полуночи, в темноте, и тогда многие туристы прильнули к окнам, долго стояли так, чтобы увидеть заграницу, что-то не такое, к которому мы привыкли за всю свою жизнь в совдепии.

- Смотри, смотри, дома-то какие! Смотри, а машины не наши! – слышалось в вагоне.

Утром была Прага. Советского туриста она поразила прежде всего переполненными магазинами, обилием одежды, обуви. Проблема у всех была одна: как истратить обменянные 300 рублей так, чтобы не прогадать и не сделать ошибку.

В первый же день приезда из-за меня случился скандал. Разместились мы в гостинице, и тут вдруг заявляют, что все в обязательном порядке должны ехать в музей Ленина и на какое-то кладбище коммунистических деятелей. Я говорю: не поеду! Мне же надо было срочно бежать в центр города и искать «специальное кафе для гомосексуалистов», о котором я уже слышал. - Я не поеду с группой! – уперся я. Весь автобус долго ждал, но, в конце концов, они уехали без меня (кстати, это неслыханное и из ряда вон выходящее мое поведение сокрыли, и не было никаких последствий).

Один пошагал из отеля в центр города, на Вацлавскую площадь (перед отъездом я даже выучил чешский язык и мог неплохо на нем изъясняться). На Вацлавской площади подземный переход, а там – туалеты. Я сразу заскочил в туалет. Вижу – ко мне мандится один человек, по внешности мне совершенно не нужный. Но я решил получить от него всю информацию - где кафе, в котором собираются, и прочее. Он тут же меня вывел наверх и провел в это кафе, называлось оно «Европа». Причем всё объяснил, что «наши люди» собираются на втором этаже, так что подниматься надо было сразу туда.

Очень странно было оказаться в гей-баре! Сидят все мужчины или молодые люди. Думаю про себя, ведь и официанты, наверное, тоже такие. И все вокруг это ЗНАЮТ, и ничего!

Заказал себе пиво. Познакомился с какими-то пидовками – видимо, завсегдатаями. Рассказали мне, что есть еще ночной гей-клуб «ТТ» (напоминаю, что это был 1972 год!), но я туда так и не решился сходить. В другой день я туда привел своего старшего приятеля Алика, так тот там совсем охуел, застыл, окаменел… «И вот это здесь все сидят такие?», спрашивает. Ему казалось, что непременно должны подъехать воронки с милиционерами и кагебешниками, всех арестовать и отправить в тюрьму.

В сексуальном плане Чехословакия меня сильно разочаровала, хотя некоторое время я пытался себя убедить, что мне все очень нравится, и я всем с восторгом рассказывал о своей поездке. Мужчин в местах сборищ пидовок не было, а были сплошь «девки», причем даже более пассивные по своей сути, чем русские. Правда, девки чешские выглядели лучше русских, были одеты модно, часто мимикрировали под мужчин. Видимо, там укоренилась европейская «система», когда «менее пассивный ебет более пассивного». Таких в России называли «лесбиянками», «двустволками», «перевёртышами». Всё это, кроме прочего, сочеталось со звучащим для русского уха по-детски чешским языком (с множеством уменьшительных суффиксов), что еще более снижало ощущение мужского. С кем-то я познакомился в Праге, поехал ночевать, оказалось, что надо ебать и ебать, причем в меня при этом еще и влюблялись. Я не мог понять, почему меня избрали на эту роль.

Я в Праге на Вацлавской площади

Аналогичное повторилось в Карловых Варах, где была плешка. Опять с кем-то познакомился, потом терлись, непонятно что делали и тоже изображали любовь.

Единственный толк от этих чешских знакомств был в том, что потом эти люди приезжали в СССР, привозили хорошие носильные вещи, дезодоранты, after-shave’ы и нам продавали всё это по сходной цене.

Я забыл упомянуть, что перед поездкой в Чехословакию, когда еще не было известно, разрешат мне туда ехать или нет, ко мне домой явился кагебешник. «Ну, вы ж понимаете, что решение о вашей поездке принимается нами… Так что… Нас интересует, о чем люди говорят в тургруппе, кто как высказывается…»

Но о КГБ – потом.

Феликс Арутюнян и его спортсмены

Армянский спортсмен

Хронологически это было уже позже, в году 1980-м, что ли. Жили мы без телефонов, и однажды мне в дверь позвонили. Стоят три армянских парня, приехали в Ленинград. Кто-то дал им мой адрес. Тогда так принято было – «дай адресок какой-нибудь, чтобы остановиться». Ну, эти армяне знали, к кому они ехали, т.к. им дал адресок какой-то из моих знакомых. Все они были студентами института физкультуры и спорта в Ереване. Феликс – веселый, подвижный, тренькал на гитаре, выпивали вместе. Спали вместе, еблись. Другие два его товарища тоже приходили ебать, но Феликс был как бы моим главным. Конечно же, все они мечтали о натуралках, но при случае вполне могли ебать парней. Бисексуалы.

Кстати, в наших русских натуралках они совершенно не разбирались, любую шмару могли принять за красавицу и идеал своей мечты. Что и произошло через пару лет, когда этот Феликс пытался обосноваться в Ленинграде. Стал жить у какой-то шалавы (с детьми), которая пила и курила. Приезжает как-то ко мне и задает мне дурацкий вопрос: «а ты не знаешь, почему она всё время пьет и курит?» Еще через некоторое время опять приезжает, но уже в панике – срочно найди мне врача, чтобы лечить триппер, который он подхватил у своей пьющей сожительницы. А сам-то был красивый мужчина, атлет!

Армянский спортсмен

Мы уже давно заметили, что кавказцы видят в женщинах в первую очередь только пизду. Часто наблюдали, как какой-нибудь красивый грузин (заглядишься!) идет с последней оторвой, на которую тут, в России, никто бы не посмотрел. Еще кавказцы не могут определять наш возраст.

После того как у меня побывал Феликс, я возомнил, что это мой новый ёбарь. И через несколько месяцев я понесся в Ереван. Остановился в гостинице «Ани», в самом центре города. Конечно же, Феликс дал мне свой адрес с намеренной ошибкой (вот оно, кавказское гостеприимство!), но это не важно, наплевать, я его потом нашел, а он мне что-то наврал в оправдание. Он один или с друзьями часто приходил ко мне в гостиничный номер, мы еблись – с ним и с его друзьями. По очереди.
Гостиница "Ани" в Ереване

А сами они, между прочим, всё время вылазили на балкон, чтобы посмотреть, не выйдет ли случайно какая-нибудь заезжая русская натуралка. Они хотели в этой центральной гостинице закадрить какую-нибудь бабу. Но не было баб! Бабы там большая редкость. Ситуация мужской тюрьмы, так сказать.

Феликс – надо отдать ему должное - всё время хотел мне сделать подарок и познакомить меня как можно больше с красивыми армянскими парнями. Один раз привел такого Гамлета (это его имя), тоже из его же института спорта, действительно красавца. К сожалению, у нас ничего толком не получилось, мы с ним возились, возились, но у него хуй так и не встал. Он очень переживал из-за этого и потом извинялся. – Ну, не знаю, что случилось, не стоит и всё, - сказал он.

Ереванский институт спорта

Но Феликс придумал еще одну гениальную вещь. Он привел меня в общежитие ереванского института физкультуры и спорта. Сначала мы стояли перед входом в общежитие, а Феликс подходил то к одному, то к другому студенту и что-то говорил ему на ухо. Наверное, говорил что-то типа: «ты знаешь, тут есть один русский парень, ну… это… он, как женщина, хочет, чтобы его ебли в рот и в жопу, ты не хочешь?»

Тут-то до меня дошло, как функционирует эта кавказская (и вообще южная) бисексуальность. Она лучше всего функционирует по знакомству и по рекомендации, а не через злачные места или кадрёж на улице. 2/3 парней и мужчин или даже больше готовы ебать парней и мужчин, но большая часть из них никогда не будет предпринимать никаких активных действий, чтобы найти кого-либо. Одним словом, «тебя не будут мандить на улице, как девушку», как мне сказали когда-то в Баку местные «девки».

Около общежития института спорта шел непрерывный поток студентов, и я с удивлением наблюдал, как Феликс вербовал для меня своих знакомых. Точно не помню, как разворачивались события, но помню только, что в общежитие я пришел вечером в специально приготовленную комнату. Ее для меня освободили. Меня заперли там, а ключ был у Феликса и его друга Вартана. Собственно, они стояли на дверях и регулировали очередь, которая выстроилась ко мне. А очередь выстроилась большая! (Плять, это же уникальный случай, такое не может повториться никогда!) Пошли первые… Входит, а за ним запирают дверь. Надо отметить, что все норовили ебать в рот. Я сижу, а он встанет передо мной, вытащит хуй и говорит: «соси!»

Но потом все же переходили к жопе. За дверью шум и галдеж, разбираю кое-какие армянские слова типа «пидор», «ебут». Надо сказать, что 2/3 моих посетителей ничем меня не впечатлили в смысле своих данных и сексуальных возможностей. Это вообще характерно для спортсменов. При впечатляющих внешних формах в штанах чаще всего бывает что-то весьма скромное. Наоборот, произвели впечатление некоторые случайные посторонние люди, не студенты, которые в тот момент околачивались в общежитии и попали в эту струю.

Один из таких был очень хорош! Ебал и всё спрашивал меня, «где ты научился так хорошо давать в жопу?». «Я никогда не думал, что это такой кайф. А ты поедешь со мной в Ленинакан (или Кировакан?), там все мои друзья тоже тебя будут ебать». Он всё суетился, не мог решить, куда ему мне кончить – в рот или в жопу. «Я сейчас кончу тебе в жопу… нет, я вытащу хуй и кончу тебе в рот…» Однако не успел вытащить, и кончил в жопу.

Попадались и мрачные типы. Входит один битюг, типа штангиста, хуй посредственный. Сует мне его в рот и говорит:

- Я бы тебя убил, если б встретил в другом месте. Если бы не Феликс, то убил бы!

Очередь ко мне продвигалась. Прошло человек десять. Я сижу в плавках на краю кровати, с равнодушным видом гляжу куда-то впереди себя. Боковым зрением вижу, как толпятся студенты. «Я, я, моя очередь сейчас!» (по-армянски) - это я понял по жестам и интонациям.

Вдруг всё внезапно прекращается. Общежитие как бы вымирает. Оказывается, по местному телевидению будут показывать футбольный матч. Феликс и Вартан дают мне ключи от комнаты. Убедившись, что в коридоре никого нет, я выхожу в душ и туалет.


В жопе набралось так много спермы, что под конец, когда ебли, было слышно хлюпанье. Зайдя в душ, я заснул палец в жопу, откуда сочилась сперма, стал мазать ею свое тело, губы, ноздри.

Затем выдристал всю сперму, прочистил жопу (у меня была походная клизма), привел себя в порядок. Возвращаюсь в свою комнату, запираюсь и отдыхаю.

После завершения футбольного матча всё началось по-новой. Феликс и Вартан встали с ключом на дверях и пропускали желающих строго по одному. Наконец, мне уже захотелось прекратить это дело, пресытился, почувствовал, что хватит. Так нет же! Меня упрашивают остаться, «потому что тут стоит еще один парень, он уже два часа ждет, до футбола не попал, и теперь ждет». Страждущего парня обслужил.

В завершение меня выебали мои организаторы и сторожевые-привратники – Феликс и Вартан. В общем, я считал, но потом стал сбиваться со счета. Кажется, через меня прошло человек двадцать пять, не меньше. У них у всех срабатывал такой психологический механизм, что если кто-то кого-то ебет, то и они должны тоже, а если они отказываются, то, значит, как бы не мужчины.

Усталый, счастливый и удивленный я вернулся в свой номер гостиницы «Ани». Один раз в жизни такое можно попробовать!

Моя первая поездка в Армению

Ереван зимой.

Это, кажется, был январь 1973 года, мои студенческие каникулы, я был в Баку, занесенном снегом, и оттуда решил отправиться поездом в Ереван. Он тоже, как оказалось, был весь в снегу. Остановился в гостинице «Себастия», расположенной довольно далеко от центра города, и куда ходил старый, дребезжащий и медленный трамвай. В гостинице номер на двоих – никого не приведешь.

Вокруг сплошь армяне и везде только армянский язык. Русского населения и легкодоступных русских натуралок там не было видно. В Ереване всё было как-то по-другому, чем в Баку.

Театр оперы и балета им.Спендиарова

Сразу же в центре нашел несколько туалетов, где, как выяснилось, кипела жизнь. Один из них – в сквере около театра им.Спендиарова. Все туалеты подземные, были в страшном состоянии – горы говна и лужи мочи, сильный запах хлорки, к тому же, по вечерам они не освещались, была тьма кромешная. И вот в эту зловонную темноту ныряли армяне (они вполне нормально ее переносили) и там совершали разного рода половые действия. В основном, конечно, преобладали такие, которые хотели ебать. Ебли меня – и в туалете в темноте, и на какой-то стройке, и где попало, однако меня не устраивал такой анонимный секс, мне хотелось видеть мужчину раздетого, чувствовать его тело.

Был какой-то парень, ничего себе, с которым мы несколько раз ходили ебстись на не работающую зимой площадку аттракционов, что была около моей гостиницы, и там, в какой-то деревянной будке я становился раком на скамейке, а он меня хорошо дрючил. Потом объяснял мне: «вот не знаю, что это такое, но, вот, тянет меня выебать парня». Зато с каким приятным чувством выебаности и с ощущением спермы в жопе шагал я по снегу обратно к себе гостиницу! Помню, что по пути встретилась гулявшая молодежь, распевавшая на армянском языке “Money, Money” Аббы.

Помню, однажды на околотуалетной плешке разговорился с одним русским, командировочным, который был очень огорчен, что никого не мог найти. Спрашиваю его, в чем дело, здесь же так много народу шныряет. – Да это вам хорошо, вы ищете молодых и здесь все молодые ходят, а мне-то нужен старик, пожилой человек… А где я его тут найду! В то время я настолько этого не понял, что даже не смог посочувствовать ему.

Стало ясно, что в Ереване можно мандиться везде, во всех местах, потому что армяне бисексуальны. Познакомиться можно было даже на трамвайной остановке, где я ожидал свой номер минут сорок. При этом случайный человек мог рассказать всю историю Армении, начиная с библейских времен, и с именами всех армянских царей и деятелей. Непременно указывали, что Шарль Азнавур и Сильви Вартан – армяне. В самом трамвае было весело и как-то сексуально. Я садился во второй вагон, поздно вечером там был полный бардак, все курили (разрешалось) и случалось, что кое с кем удачно знакомился. Но опять же, всё делалось на улице, на холоде, наспех, т.к. места, куда привести, у меня не было.

Перескакиваю, это уже в другой мой приезд в Ереван. Произошел странный и macabre случай. Просто на улице познакомился с одним армянином лет тридцати, красивым, с черными усами. Я ему очень понравился и он мне тоже. Оказалось, что он из Феодосии, из феодосийских армян, приехал в Ереван к родственникам или зачем-то еще. Мы пошли в баню, в отдельный номер с ванной. После всяких ласк и сосания он стал заталкивать мне свой хуй в жопу. Смазки никакой как назло не было, слюны у меня тоже, видимо, не хватало, очко было сжатое. Ну не лезет хуй и всё! Вдруг у него из хуя обильно потекла кровь. Оказывается, надорвалась уздечка. Кровищи было много, поначалу вообще растерялись и не знали, что делать. Наконец, кровь как-то остановили платками. Но настроения уже не было никакого. Мы собрали вещи и приготовились расходиться. Перед тем как разойтись, он при мне открыл свой бумажник и при мне же демонстративно пересчитал все свои деньги. А сначала-то приглашал меня к себе Феодосию - «послезавтра летим вместе», «будешь жить у меня»!

Мне было больно!

Когда в жопу вводили средний или, тем более, большой хуй, то это было больно. Возникала резкая сильная боль, пронзавшая всё тело. Как ни странно, эта резкая боль повторялась, когда хуй вытаскивали назад из жопы. Так было у меня долгое время. Бывало больно и «в глубину», т.е. когда засаживали до конца.

Особенно больно, когда ебли «по-офицерски» - это когда ноги наверх, к плечам. От некоторых я слышал, что из-за боли при введении они вообще не могли давать в жопу, а если и делали это, то такая ебля превращалась для них в муку.

После ебли в жопу было больно срать. Бывало, что когда возвращался откуда-нибудь с сильно надранным очком, то мне казалось, что весь народ в транспорте на меня смотрит и знает, чем я занимался.

Со временем боль при введении хуя у меня прошла. Но сейчас я удивляюсь, как это в жопу засовывают кулак или целую руку. Называется «фистинг», «фистовать кого-либо» - весьма распространенная практика. Или засовывают себе в жопу предметы большой величины.

Вообще-то очень многие мужчины, в т.ч. натуралы, суют себе в жопу что ни попадя. Чаще всего это разного рода продолговатые предметы, которые потом часто не могут извлечь обратно. У меня был один знакомый врач-травматолог, который много лет проработал в травмпункте. Однажды к нему обратился за помощью мужчина. Говорит, у меня в прямой кишке кегля (детская кегля, игрушка), я ее не могу достать. – Зачем же вы ее вставили? - спрашивает врач. – У меня был понос, а надо было ехать на какую-то ответственную работу, так вот я заткнул отверстие, чтобы не текло.