Однажды отправился загорать в парк, там была такая поляна, где обычно загорали. Я старался располагатья поблизости загорающих парней, мужчин. В тот день тоже – лег так, чтобы было видно двух загорающих. Один был постарше, лет двадцати семи, с бородкой и усами, а другой молодой, наверное, двадцатилетний, загорелый, с оволосением тела, со спортивной фигурой. Мне-то приглянулся тот, что со спортивной фигурой, однако я привлек внимание того, что с бородкой. Начались переглядки.
Вскоре молодой ушел (видимо, старший его отправил), и я тут же переместился со своим загоральным одеялом к старшему – уж не помню, под каким предлогом. Сразу стало всё ясно, начались прикосновения тел, трения. Его звали Володя. Был преподавателем минералогии в Горном институте. Усы, бородка… внешне - смесь Николая II и Лимонова. Тело совсем гладкое, без единого волоска.
Одним словом, не нравился мне он, но я надеялся, что наконец-то через него познакомлюсь с людьми из ЭТОГО круга (фиг, всё впустую). Т.е. пойду на связь с ним, чтобы познакомиться с другими, мне более подходящими. Мы долго гуляли (были белые ночи), целовались в рот. Мне было противно, оставалось ощущение мягкой губки, прилипающей к моему лицу. К тому же, нес он какую-то интеллектуальную ахинею – об арийской расе, об ее превосходстве, о славянах, русских, немцах (впоследствии его неадекватность подтвердили другие люди). Подарил мне картину-иллюстрацию Чюрлёниса, дал почитать «Так говорил Заратустра» Ницше. Но всё это потом, а прежде этого, в какой-то из дней, он пришел ко мне – так мы уговорились - когда дома у меня никого не было. У него с собой был крем, мы легли на диван, он смазал мою жопу и один раз выебал. В общем, это был как бы первый раз, если считать «по-настоящему». Я даже застонал от боли.
Объективно всё в нем было хорошо – фигура, высокий рост, правильные черты лица, хуй большой, не из пидовочной среды, а скорее, одиночка. Но – отталкивал меня сильно своим видом мягкого интеллигента, второй ебли с ним я уже не захотел и под разными предлогами увертывался. Всё названивал ему, пытался навязаться в гости где-то, где бы были его друзья.
Однажды это случилось. Он пригласил меня в ресторан «Метрополь». За столом были какие-то парни, мужики (все натуралы – этого слова я тогда не знал) и женщины. По-моему, я первый раз вот так был в ресторане с чужими людьми, и чувствовал себя неловко и неуверенно. Быстро опьянел от небольшого количества выпитого. Вдруг произошла какая-то ссора. Мне помнится, что накинулись на него, на Володю. И помнится, что его в чем-то сильно упрекали. Мне показалось, что упрекали его в том, что он совращает молодых ребят (имелся в виду я, что ли?). Улучив момент, я убежал из ресторана. Помчался к себе домой, по дороге в электричке встретил одного школьного друга, мы постояли в тамбуре, покурили, поговорили, и я успокоился.
Потом этот Володя просил меня вернуть «Заратустру». Вернул. Ну, а подаренная им картина Чюрлёниса, вернее, иллюстрация, еще долго валялась у нас дома, потом стеклянная рамка на ней треснула. Дальше не помню что. Вот она:
Сейчас я этого человека не вижу, ему должен быть 71 год. Есть его работа: «О формах миграции мышьяка в природных водах и о возможности образования реальгар-аурипигментовых руд из углекислых мышьяковистых вод. Мат-лы V совещ. по подземным водам Сибири и Д. Востока. Иркутск–Тюмень, 1967». Это значит, что примерно тогда, когда мы встречались, он этим занимался.
Комментариев нет:
Отправить комментарий