В СССР, в государстве победившей черни, царила поразительная простота нравов. Люди справляли любую нужду открыто, нисколько не стесняясь и не таясь взглядов посторонних. Было полно общественных уборных, где сральники вообще не имели перегородок, и мужики не просто сидели и срали, но еще и вступали в разговоры друг с другом, просили закурить. Частым был вопрос: «э, у тебя газетки нет?» Подтирались газетами, туалетная бумага была редкостью, и, конечно же, ее не вывешивали в общественных уборных. То, что подтирались газетками, это еще ничего. Многие подтирались просто рукой или пальцем. Я очень долго не мог понять, откуда на внутренних дверцах туалетов многочисленные говняные полосы. Спустя много лет мне объяснили: это подтирают жопу пальцем. Была даже поговорка: «позор тому на всю Европу, кто пальцем подтирает жопу».
Василий Шульженко. Очень знакомая ситуация
Помню большую деревянную уборную в гатчинском парке. Штук шесть мест для сранья и еще писсуар в виде деревянного желоба. Я зашел туда и застал оживленную беседу срущих. Общественные уборные были также местом распивания алкогольных напитков и суррогатов, часто одеколона («Тройного»?). Его сильный запах заполнял всё помещение и перебивал запахи, присущие туалету.
В уборных, когда ссали, стоя в ряд, пердели. То и дело раздавались громкие «выстрелы».
Конечно же, в каждой общественной уборной на стене было написано или нацарапано «сосу хуй» или «даю в жопу», и часто уточнялось - «тому, у кого большой». Как правило, такие объявления не комментировались, но иной раз раздавалось что-то вроде «ты, блядь, посмотри, что эти уроды пишут! Сука, да таких стрелять надо!»
Иногда была приписка: «Позор на век тому поэту, кто пишет здесь, а не в газету»
Еще одной особенностью советской цивилизации было стремление наложить кучу говна на видном месте. Ну, кусты все были засраны, это понятно, но очень часто я видел кучи свежего говна прямо посреди дорожки, тропинки, когда это делалось специально, как некий протест всему миру и как глубокое, сущностное отвращение к миропорядку. Ранее летнее утро прекрасного дня, идешь через парк, а прямо посреди тропинки – куча. Бывало также, что насрано на скамейках. В разрушенных и запущенных церквях залезали по балке высоко, как акробаты, на место над алтарем и срали на него (описано у одного писателя, путешествовавшего по русскому Северу).
Было принято распивать на природе. Во многих местах, особенно вдоль железной дороги, располагались группки мужчин и парней, полулежа или сидя на деревянных ящиках, и выпивали. Между прочим, вся территория, где регулярно распивали, была взята под строгий контроль пенсионеров, которые тут же подбирали пустые бутылки, чтобы их сдать. У этих пенсионеров территория точно делилась на свои участки, и часто между старухами и стариками происходили драки за территорию. Это для тех, кто считает, что в СССР был рай земной, высокие пенсии и социальная стабильность.
Однако советская ментальность была такова, что просто так отдать бутылку пенсионеру сильно претило. После распивки бутылки тут же и сразу разбивали, чтобы они никому не достались. Иногда вся лужайка была зеленой не от травы, а от зеленого битого бутылочного стекла.
Разбить, разрушить, насрать.
Но их и в жопу ебли! У меня был один знакомый, пидовка пассивная, которая поздними вечерами имел обыкновение прохаживаться вдоль железной дороги электрички, где до этого массово распивали спиртные напитки.
Некоторые здоровые парни из простонародья там же и засыпали пьяным бесчувственным сном. Так эта пидовка (имела при себе вазелин) ебла их в жопу! Удостоверившись, что парень спит непробудно, стягивала с него штаны, манипулировала с половыми органами и с жопой, в жопу засовывала палец, лизала жопу (риминг теперь это называется) и ебла по-настоящему (у этой пидовки клитор был приличный).
Интересно, протрезвев, чувствовали эти парни и мужики, что их ебли в жопу, что очко надрано? Видели ли высранную сперму? Вряд ли.
Еще рассказывали о милиционере, который в вытрезвителе ебал в жопу пьяных. Но его, кажется, вычислили, как говорится, «по многочисленным жалобам»
Простота нравов также заключалась в свободе физических прикосновений между мужчинами в общественных местах, с незнакомыми людьми. Никакого гомосексуального подсмысла они, как правило, не имели, однако вызывали кратковременное половое возбуждение. В переполненном транспорте можно было свободно тереться об кого-либо, как бы случайно прикладывать руку к хую мужчины, и часто он вставал при этом. Можно было жопой вдавливаться в позади стоящего мужчину, и тоже, бывало, хуй у него вставал. Иногда такие соприкосновения имели продолжение, когда оба выходили из транспорта и шли искать укромное место. В редких случаях, когда уже совсем кого-то нагло хватали за хуй, мог произойти скандал с мордобитием. Одна манда в трамвае так лезла в штаны к мужикам, что остановили трамвай стоп-краном, манду вывели на улицу и надавали ей пиздюлей.
В общественном транспорте, когда держались за штанги поручней, то часто руки мужчин тесно соприкасались, терлись друг о друга, иногда мужчина, держась за поручень, накладывал свою большую ладонь на мою, и вот так ехали. Случалось, что я из-за этого проезжал свою остановку.
Бывало, что просто положат руку на плечо. Другой раз в вагоне метро молодой мужчина, стоявший позади меня, при приближении поезда к станции положил мне руки на бедра… Так вот и стояли некоторое время. Сейчас это кажется немыслимым…
А еще мужчины спали в одной кровати. По обстоятельствам это приходилось делать. Когда-то давно в одной гостинице (мест ведь всегда не было!) мне пришлось спать с каким-то мужиком в одной койке (ничего у нас не было). А в Батуми, где я отдыхал, в частном секторе, в каких-то настроенных комнатках типа голубятен, сдавали койки. На одного человека 3 рубля, на двоих одна койка по 1.50. Но тут-то я использовал эту возможность на всю катушку! Представляете, с грузином лечь в одну кровать!
Об этом потом.
Василий Шульженко. Очень знакомая ситуация
Помню большую деревянную уборную в гатчинском парке. Штук шесть мест для сранья и еще писсуар в виде деревянного желоба. Я зашел туда и застал оживленную беседу срущих. Общественные уборные были также местом распивания алкогольных напитков и суррогатов, часто одеколона («Тройного»?). Его сильный запах заполнял всё помещение и перебивал запахи, присущие туалету.
В уборных, когда ссали, стоя в ряд, пердели. То и дело раздавались громкие «выстрелы».
Конечно же, в каждой общественной уборной на стене было написано или нацарапано «сосу хуй» или «даю в жопу», и часто уточнялось - «тому, у кого большой». Как правило, такие объявления не комментировались, но иной раз раздавалось что-то вроде «ты, блядь, посмотри, что эти уроды пишут! Сука, да таких стрелять надо!»
Иногда была приписка: «Позор на век тому поэту, кто пишет здесь, а не в газету»
Еще одной особенностью советской цивилизации было стремление наложить кучу говна на видном месте. Ну, кусты все были засраны, это понятно, но очень часто я видел кучи свежего говна прямо посреди дорожки, тропинки, когда это делалось специально, как некий протест всему миру и как глубокое, сущностное отвращение к миропорядку. Ранее летнее утро прекрасного дня, идешь через парк, а прямо посреди тропинки – куча. Бывало также, что насрано на скамейках. В разрушенных и запущенных церквях залезали по балке высоко, как акробаты, на место над алтарем и срали на него (описано у одного писателя, путешествовавшего по русскому Северу).
Было принято распивать на природе. Во многих местах, особенно вдоль железной дороги, располагались группки мужчин и парней, полулежа или сидя на деревянных ящиках, и выпивали. Между прочим, вся территория, где регулярно распивали, была взята под строгий контроль пенсионеров, которые тут же подбирали пустые бутылки, чтобы их сдать. У этих пенсионеров территория точно делилась на свои участки, и часто между старухами и стариками происходили драки за территорию. Это для тех, кто считает, что в СССР был рай земной, высокие пенсии и социальная стабильность.
Однако советская ментальность была такова, что просто так отдать бутылку пенсионеру сильно претило. После распивки бутылки тут же и сразу разбивали, чтобы они никому не достались. Иногда вся лужайка была зеленой не от травы, а от зеленого битого бутылочного стекла.
Разбить, разрушить, насрать.
Но их и в жопу ебли! У меня был один знакомый, пидовка пассивная, которая поздними вечерами имел обыкновение прохаживаться вдоль железной дороги электрички, где до этого массово распивали спиртные напитки.
Некоторые здоровые парни из простонародья там же и засыпали пьяным бесчувственным сном. Так эта пидовка (имела при себе вазелин) ебла их в жопу! Удостоверившись, что парень спит непробудно, стягивала с него штаны, манипулировала с половыми органами и с жопой, в жопу засовывала палец, лизала жопу (риминг теперь это называется) и ебла по-настоящему (у этой пидовки клитор был приличный).
Интересно, протрезвев, чувствовали эти парни и мужики, что их ебли в жопу, что очко надрано? Видели ли высранную сперму? Вряд ли.
Еще рассказывали о милиционере, который в вытрезвителе ебал в жопу пьяных. Но его, кажется, вычислили, как говорится, «по многочисленным жалобам»
Простота нравов также заключалась в свободе физических прикосновений между мужчинами в общественных местах, с незнакомыми людьми. Никакого гомосексуального подсмысла они, как правило, не имели, однако вызывали кратковременное половое возбуждение. В переполненном транспорте можно было свободно тереться об кого-либо, как бы случайно прикладывать руку к хую мужчины, и часто он вставал при этом. Можно было жопой вдавливаться в позади стоящего мужчину, и тоже, бывало, хуй у него вставал. Иногда такие соприкосновения имели продолжение, когда оба выходили из транспорта и шли искать укромное место. В редких случаях, когда уже совсем кого-то нагло хватали за хуй, мог произойти скандал с мордобитием. Одна манда в трамвае так лезла в штаны к мужикам, что остановили трамвай стоп-краном, манду вывели на улицу и надавали ей пиздюлей.
В общественном транспорте, когда держались за штанги поручней, то часто руки мужчин тесно соприкасались, терлись друг о друга, иногда мужчина, держась за поручень, накладывал свою большую ладонь на мою, и вот так ехали. Случалось, что я из-за этого проезжал свою остановку.
Бывало, что просто положат руку на плечо. Другой раз в вагоне метро молодой мужчина, стоявший позади меня, при приближении поезда к станции положил мне руки на бедра… Так вот и стояли некоторое время. Сейчас это кажется немыслимым…
А еще мужчины спали в одной кровати. По обстоятельствам это приходилось делать. Когда-то давно в одной гостинице (мест ведь всегда не было!) мне пришлось спать с каким-то мужиком в одной койке (ничего у нас не было). А в Батуми, где я отдыхал, в частном секторе, в каких-то настроенных комнатках типа голубятен, сдавали койки. На одного человека 3 рубля, на двоих одна койка по 1.50. Но тут-то я использовал эту возможность на всю катушку! Представляете, с грузином лечь в одну кровать!
Об этом потом.
Комментариев нет:
Отправить комментарий