Купчинка

Это было лет сорок тому назад, в начале 70-х. Я ездил каждый день электричкой на занятия в институт. В те времена пидовки прочесывали электрички, переходя из одного вагона в другой, в поисках какого-нибудь парня, против которого можно было бы усесться и что-то предпринять. Примелькалась фигура одной пидовки, нелепо одетой – в синем плаще, с множеством кофт, выглядывающих одна из-под другой, и с «капотом» на голове. Лицо было помятое, рыхлое, хотя тогда ей было всего-то лет двадцать шесть.

Однажды, стоя в тамбуре, мы разговорились. И потом, в течение многих лет, встречались, разговаривали, но я долгое время не знал, как ее зовут и кто она такая. Назвал ее «Купчинкой», потому что сходила она раньше меня, на остановке «Купчино» (ныне «Проспект Славы»). Уже гораздо позже, когда мы сдружились теснее, и Купчинка приезжала к нам в гости, возникла проблема: а как же на самом деле ее зовут? Каким-то образом выяснили это.

Купчинка пела в хоре Кировского (ныне Мариининского) театра, получала там жалкие гроши (кажется, 90 рублей в месяц), и, помню, что ей даже приходилось подрабатывать по утрам разносом телеграмм по квартирам… Была всегда без копейки денег, вплоть до Перестройки. Правда, это безденежье морально компенсировалось регулярными поездками за границу, причем в капстраны. Но в заграничных странах те небольшие деньги, что выдавались советским артистам на гастролях, она тратила, в основном, на порножурналы, на посещение порнокинотеатров…

Купчинка – очень одаренная личность. Кроме того, что у нее был отличный бас, она хорошо рисовала. Могла изрисовать стены общественных туалетов так, что люди заглядывались… а на некоторые сюжетные рисунки дрочили… Окончила только первый курс архитектурного института. Бросила, как и многие пидовки, не смогла учиться, потому что учению мешала половая страсть. А страсть эта была у нее просто умопомрачительной. Однажды я провожал ее на станцию. Был поздний декабрьский вечер, светила луна. Она воскликнула:

- О, если б ты знал, как я хочу ебаться!

Купчинка боготворила мужчин. Не была хуеманкой, как многие, но поклонялась – как бы выразиться? - «мужскому духу». Однажды она сказала, что «наибольшее наказанием для пидовки это оказаться в женской тюрьме»… Обожала мужские жопы (фетиш!), готова была в них влезть – и влезала пальцами и языком. Однажды нашла туалет, где дырка в стенке была сзади, и оттуда было хорошо видно, как молодые парни срут, как из жопы вываливается говно. Прогуливалась на местности, где после вечерних выпивонов засыпали парни и мужики, валялясь бесчувственными. Засовывала им пальца в жопы, лизала все места, а одного такого прямо на пустыре выебала в жопу!

У Купчинки было много физической силы в том смысле, что могла выйти из дома рано утром и вернуться поздно, проделав за день большой маршрут: посетить несколько бань (над ней подшучивали: «ты себе всю кожу смоешь»), сделать обход общественных туалетов с дырками между кабинками, помандиться где-то по дороге, случайно поебстись в каком-то месте и вечером еще успеть на работу в театр, спеть свою партию в хоре.

Кстати, с помощью сильного оперного голоса (бас) ей однажды удалось избавиться от приставшего хулигана. Как-то поехала она в отдаленный туалет в ЦПКО им.Кирова, где было совсем безлюдно. Но дождалась, что зашел какой-то парень. Что-то поделали. После этого парень стал вести себя агрессивно, последовали издевательства. Тут Купчинка закричала так, что негодяй в ужасе отринул. Ее крик был усилен эффектом резонанса кафельных стен туалета, и хулиган, не ожидавший такого, опешил и убежал.

В дальнейшем мы сблизились больше. Купчинка стала регулярно приезжать ко мне в гости. У нас был даже отведенный для этого день – понедельник. Привозила слайды, проектор, показывала нам заграницу. Уже к концу 70-х она осмелела в своих гастрольных поездках за рубеж и стала самостоятельно шнырять по разным злачным местам, знакомиться с людьми. Деньги тратила на порнуху.

Эти порножурналы и фотографии, сделанные с них (натуральные, с женщинами), использовались для соблазнения «не таких». Тогда порнография была большой редкостью, и показ какому-нибудь натуральному парню снимков ебли с бабами вызывал у него сильное половое возбуждение. Однажды произошло такое: Купчинка на платформе в Павловске показывала какому-то молодому человеку порножурнал. Тот вырвал его у нее из рук и спрыгнул вниз, на железнодорожные пути. Дело было в апреле, когда всё вокруг было затоплено талой водой. Купчинка соскочила тоже вниз и стала гоняться за этим молодым человеком. Таки выхватила у него свой журнал, привезенный из-за границы с большим риском, но, прыгая по канавам, промокла по пояс…

Легко подкатывала к парням. Иной раз остановит кого-нибудь, разговорится. Вечер, район новостроек:

– Ты видишь, сколько окон? – говорит ему. – И там сейчас все ебутся!

Намек на то, что мы одни тут не ебемся. И сразу же доставала карточки с натуральной порнухой. Это срабатывало!

Другой раз приезжает к нам. Приезжает с опозданием. Где задержалась, - спрашиваем. – Да пока в электричке ехала, замандила парня, под вашей платформой поеблись...

Была у Купчинки и любовь – сильная и страстная и, кажется, единственная. Однако только платоническая. Это был Вася, сценический рабочий из того же театра. Красивый русский парень, доброе лицо, чудная фигура, рельефная жопа… Несколько лет она ходила к нему в гости, была вхожа в семью и всё рассказывала, рассказывала про своего Васю. Случалось, что оставалась ночевать у него, и они спали в одной кровати. Но он даже не прикоснулся к ней. Уж мог бы сделать одолжение и дать отсосать и вылизать жопу! Ведь знал, чего она хочет и отчего так страдает. Вспоминает Васю до сих пор, спустя десятилетия, в доме лежат пачки его фотографий…

Те времена закончились. И мы встретились спустя двадцать пять лет. Это уже была не та «Купчинка», а солидный и симпатичный мужчина, мужичок. Мне показалось, что в свои 67 лет он стал выглядеть лучше, чем тогда, в 70-е годы. Изменение строя в России открыли новые широкие возможности для него. Хорошие голосовые данные Ю.Г. (бывшая Купчинка) были, наконец, оценены по достоинству. Он стал ездить по разным странам, получать контракты в известных театрах… Подолгу жил за границей. Теперь – на пенсии. Но время от времени его приглашают в какую-нибудь западноевропейскую столицу на работу.

Сейчас он уже совсем другой человек. Однако наша дружба как-то не возобновилась, хотя желание возобновить ее было с обеих сторон. Не то время, и мы другие. Даже неудобно было спросить, чем он теперь живет.