Почти целый год, 1987-й год, я прожил прямо в центре Парижа, на rue du Faubourg-St.Martin, около метро Chateau d’Eau.
Rue du Faubourg Saint-Martin в Париже.
На этой же улице, через несколько домов, находился известный гей-бар “Moustachu”. Но, как ни странно, я ни разу туда не зашел, даже забыл о его существовании. А что мне там делать?
Между тем, в квартале этом проживало много турок и курдов, была целая улица с турецкими магазинчиками и чайными заведениями, где посередине всегда стоял стол для игры в нарды. Там не мандились, т.к. собирались люди знакомые между собой или родственники.
Курд
Как-то в выходной день я вышел на улицу и просто переглянулся и тут же познакомился с одним парнишкой лет 19-20. Оказалось, что он курд. В данном случае получилось так, что инициатива была с его стороны (редкий случай). Я его пригласил на чашку кофе в ближайшее кафе. По-французски он знал три слова, я знал три слова по-турецки. Вот так мы и объяснялись. Вероятно, он был «выписан» из Турции какими-то родственниками или односельчанами, чтобы работать в их турецкой полулегальной лавочке. За копейки, денег у него был ноль. Сразу же пошли ко мне домой и сразу же разделись и легли в кровать и сразу же он выебал меня в жопу. Без всяких разговоров и вопросов. Тело у него было хорошее, жопа волосатая, хуй приличных размеров. После этого он стал приходить ко мне регулярно. Причем, даже оставался на ночь. В таких случаях мы еблись еще и утром. Потом он у меня спиздил что-то из дома, уже не помню что, - то ли фотоаппарат, то ли деньги. Такие случаи имели место не один раз, поэтому я уже точно не помню, что он спиздил. После этого я отказал ему в посещениях.
Турок. Шофер.
В то время познакомился еще с одним турком. Тот был дядей лет тридцати, водителем-дальнобойщиком. Атлетическая фигура. Пригласил его к себе домой. Тоже общались на смеси французских и турецких слов. Он хотел уйти от меня до закрытия метро, т.к. поначалу не понимал, зачем я его к себе пригласил. А я хитрым образом переводил часы, всё говорил, что еще рано, рано, а потом «вдруг» стало поздно, метро закрылось, и ему пришлось лечь со мной спать в одну кровать. Лишь при прикосновении ко мне ему стало ясно, что можно ебаться, и он сказал: «ну что, давай я тебя…» (или что-то в этом роде). Потом он приходил ко мне по выходным. Вместе выходили прогуляться по городу, сидели в кафе на террасах, пили кофе. После чего мы возвращались ко мне и еблись. У него никого не было в Париже, кроме каких-то своих земляков.
Женитьба в Турции еще даже не намечалась. По-дурацки закончилась наша связь. Однажды он пришел ко мне домой, а в дверь стали усиленно колотить какие-то мудаки, с которыми я и не ёбся, а мы просто познакомился в пивной. Ему это очень не понравилось, он мне сделал замечание, насколько он это мог сделать на французском языке, указал мне, что я неправильно веду себя, и больше я его не видел. Вот о нем я сожалею. Хороший был товарищ.
В дальнейшем я жил в близких пригородах Парижа. В пригороде, около станции метро, всегда было кафе, куда я заходил всякий раз, возвращаясь с работы. Иначе говоря, у меня было постоянное «своё кафе». Иногда задерживался там надолго… Было в кафе даже своё место у стойки, которое другие не занимали. Со временем я уже знал в лицо почти всех посетителей, меня тоже знали. Во Франции общество мужское, и в обычных кафе преобладают мужчины, а то и только исключительно мужчины. Я заметил, что при этом возникает «феномен тюрьмы», закрытого мужского сообщества, когда мужчины начинают поглядывать на мужчин, проявлять друг к другу интерес. Не один раз случалось, что бармен вдруг подносил мне пиво или другой напиток, объясняя, что «это от такого-то, который вас угощает».
Вот так с какими-то людьми в обычных барах я и знакомился (надо сказать, весьма не часто) и ёбся. Были это, в основном, арабы.
Арабы могут либо деньги попросить, либо украсть что-нибудь, но арабы – ебут. И ебать мужчину в жопу у них является нормой жизни. Или вариантом нормы жизни, если угодно. Между прочим, арабы целуются. В отличие от наших случайных кавказских джигитов-ёбарей, арабы целуются, если ебутся с мужчинами. Взасос, по-настоящему.
Однажды ночевал у меня араб. Мы прилично выпили, поеблись, и он заснул мертвецким сном рядом со мной. А я всё мучился, вертелся, разбирала меня похоть. Я скинул с него одеяло, стал рассматривать тело. Потом смазал ему очко кремом и начал вставлять ему в жопу (жопа у него была красивая, волосатая) довольно толстый и длинный огурец. Я выебал его огурцом, и он даже не шевельнулся – так крепко спал!
С арабами и общение проще. Нет этих бесконечных, ненужных и излишних «извините», «спасибо», которые французы произносят автоматически и без всякого повода и что иной раз ужасно раздражало. (Зачем без конца благодарить и извиняться?)
Вот и все мои впечатления за 12 лет жизни в Париже, в мировой столице, можно сказать.
Иной раз возвращаюсь в Париже откуда-нибудь поздно, когда уже не ходит метро, или выйду, когда не спится, чтобы высмотреть кого-нибудь, а улицы все – пустынные, я один отбиваю шаг… Зрелище какое-то сюрреалистическое! Всё спрашивал себя – это неужели я один такой, которому больше всех надо, один такой озабоченный, неужели все устроены, пристроены, благополучны и наеблись до отвала в этом огромном городе?
В России тем временем произошли перемены. Почти все мои работодатели переехали в Россию или их деятельность была туда перенесена, а искать что-либо новое во Франции в моем возрасте было безнадежно. Да и не хотелось. Оставалось лишь висеть на пособиях. А я этого никак не хотел.
Так что настало время возвращения.
Rue du Faubourg Saint-Martin в Париже.
На этой же улице, через несколько домов, находился известный гей-бар “Moustachu”. Но, как ни странно, я ни разу туда не зашел, даже забыл о его существовании. А что мне там делать?
Между тем, в квартале этом проживало много турок и курдов, была целая улица с турецкими магазинчиками и чайными заведениями, где посередине всегда стоял стол для игры в нарды. Там не мандились, т.к. собирались люди знакомые между собой или родственники.
Курд
Турок. Шофер.
В то время познакомился еще с одним турком. Тот был дядей лет тридцати, водителем-дальнобойщиком. Атлетическая фигура. Пригласил его к себе домой. Тоже общались на смеси французских и турецких слов. Он хотел уйти от меня до закрытия метро, т.к. поначалу не понимал, зачем я его к себе пригласил. А я хитрым образом переводил часы, всё говорил, что еще рано, рано, а потом «вдруг» стало поздно, метро закрылось, и ему пришлось лечь со мной спать в одну кровать. Лишь при прикосновении ко мне ему стало ясно, что можно ебаться, и он сказал: «ну что, давай я тебя…» (или что-то в этом роде). Потом он приходил ко мне по выходным. Вместе выходили прогуляться по городу, сидели в кафе на террасах, пили кофе. После чего мы возвращались ко мне и еблись. У него никого не было в Париже, кроме каких-то своих земляков.
Женитьба в Турции еще даже не намечалась. По-дурацки закончилась наша связь. Однажды он пришел ко мне домой, а в дверь стали усиленно колотить какие-то мудаки, с которыми я и не ёбся, а мы просто познакомился в пивной. Ему это очень не понравилось, он мне сделал замечание, насколько он это мог сделать на французском языке, указал мне, что я неправильно веду себя, и больше я его не видел. Вот о нем я сожалею. Хороший был товарищ.
В дальнейшем я жил в близких пригородах Парижа. В пригороде, около станции метро, всегда было кафе, куда я заходил всякий раз, возвращаясь с работы. Иначе говоря, у меня было постоянное «своё кафе». Иногда задерживался там надолго… Было в кафе даже своё место у стойки, которое другие не занимали. Со временем я уже знал в лицо почти всех посетителей, меня тоже знали. Во Франции общество мужское, и в обычных кафе преобладают мужчины, а то и только исключительно мужчины. Я заметил, что при этом возникает «феномен тюрьмы», закрытого мужского сообщества, когда мужчины начинают поглядывать на мужчин, проявлять друг к другу интерес. Не один раз случалось, что бармен вдруг подносил мне пиво или другой напиток, объясняя, что «это от такого-то, который вас угощает».
Вот так с какими-то людьми в обычных барах я и знакомился (надо сказать, весьма не часто) и ёбся. Были это, в основном, арабы.
Арабы могут либо деньги попросить, либо украсть что-нибудь, но арабы – ебут. И ебать мужчину в жопу у них является нормой жизни. Или вариантом нормы жизни, если угодно. Между прочим, арабы целуются. В отличие от наших случайных кавказских джигитов-ёбарей, арабы целуются, если ебутся с мужчинами. Взасос, по-настоящему.
Однажды ночевал у меня араб. Мы прилично выпили, поеблись, и он заснул мертвецким сном рядом со мной. А я всё мучился, вертелся, разбирала меня похоть. Я скинул с него одеяло, стал рассматривать тело. Потом смазал ему очко кремом и начал вставлять ему в жопу (жопа у него была красивая, волосатая) довольно толстый и длинный огурец. Я выебал его огурцом, и он даже не шевельнулся – так крепко спал!
С арабами и общение проще. Нет этих бесконечных, ненужных и излишних «извините», «спасибо», которые французы произносят автоматически и без всякого повода и что иной раз ужасно раздражало. (Зачем без конца благодарить и извиняться?)
Вот и все мои впечатления за 12 лет жизни в Париже, в мировой столице, можно сказать.
Иной раз возвращаюсь в Париже откуда-нибудь поздно, когда уже не ходит метро, или выйду, когда не спится, чтобы высмотреть кого-нибудь, а улицы все – пустынные, я один отбиваю шаг… Зрелище какое-то сюрреалистическое! Всё спрашивал себя – это неужели я один такой, которому больше всех надо, один такой озабоченный, неужели все устроены, пристроены, благополучны и наеблись до отвала в этом огромном городе?
Париж
В России тем временем произошли перемены. Почти все мои работодатели переехали в Россию или их деятельность была туда перенесена, а искать что-либо новое во Франции в моем возрасте было безнадежно. Да и не хотелось. Оставалось лишь висеть на пособиях. А я этого никак не хотел.
Так что настало время возвращения.
очень здорово написано!у Вас талант!Жаль что немного.очень здорово написано!у Вас талант!Жаль что немного.
ОтветитьУдалить